Главное, чтобы пустили.

— Не думаю, чтобы тебя куда-то не пустили.

— Всё равно. По-хорошему, надо хозяев предупредить. А они могут не разделять наших высоких целей. Хотя мне в Москве показывал свою фабрику Гучков. У него уже была школа. Правда, только для мальчиков.

— На казённые заводы всегда открыт доступ, — заметил Кропоткин. — Ткацкие фабрики, литейные, хрустальные, гранильные.

— Да? Можешь список сделать? Обойдём потихоньку.

— Хорошо, — кивнул Кропоткин.

— А я со своей стороны напишу Путилову, Нобелям и Чижову. Может быть, даже не придётся ножками обходить. Завтра?

— Если отпустят.

— А я за тобой заеду. Ещё буквари надо закупить. Ты в них что-нибудь понимаешь?

— Нет, — улыбнулся Кропоткин. — Не помню, по какому учился.

— Вот и я тоже, — признался Саша. — Но у меня есть идея, с кем посоветоваться.

В этот момент дверь приоткрылась, и лакей Митька объявил:

— Ваше Высочество! Вас зовёт на ужин государыня императрица.

Саша взглянул на Гогеля.

— Можно мне Петю с собой взять?

— Надо спросить у Её Императорского Величества, — сказал гувернёр.

— Петь, ты не против того, чтобы поужинать со мной, моей матушкой и, наверное, моим старшим братом?

— Эээ, нет, — сказал Кропоткин.

— Митя, — обратился Саша к лакею, — можете спросить у мама, могу ли я пригласить с собой лучшего ученика четвёртого класса Пажеского корпуса князя Кропоткина?

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — сказал лакей.

И исчез.

— К «вы» я его приучил, — прокомментировал Саша. — А по имени-отчеству совсем не воспринимает.

— Это слуги, — сказал Кропоткин. — Крестьяне по-другому себя держат.

— Может быть, — проговорил Саша. — Как ты относишься к тому, чтобы быть представленным моей матушке?

— Мы немного знакомы, — сказал Кропоткин.

— Давно?"

"— Это было в Москве, и мне шёл восьмой год. Московское дворянство подготовило для Николая Первого грандиозный костюмированный бал. Моя мачеха была очень дружна с супругой генерала Назимова, который потом стал виленским генерал-губернатором. Назимова должна была изображать персидскую царицу, а её восьмилетний сын — персидского царевича. Но накануне бала он заболел, и она решила, что его заменит кто-то из нас с моим старшим братом Сашей. Костюм царевича оказался мал брату и пришёлся как раз впору мне.

На балу Мария Александровна взяла меня под свое покровительство. Она усадила меня рядом с собою на высокий бархатный стул. Мне потом рассказывали, что я скоро заснул, положив голову ей на колени, а она не вставала с места во все время бала.

— У меня замечательная матушка, — улыбнулся Саша.

— Потом, уже в корпусе, я несколько раз был при дворе, на больших выходах, но не уверен, что она меня помнит.

— Я, наверное, тебя тоже видел, не мог не видеть, но не запомнил. Ты же не декламировал при мне «Фауста» в оригинале.