Герда даже не стала возражать и быстро собрала у каждого из членов банды по стопке купюр, после чего протянула общую котлету мне.

– Тут сто восемьдесят шесть, всё, что у нас есть. Если надо, то потом отд…

– Сойдет, – перебил я бабищу. – Толик, забери, будь добр.

Толстяк проворно выхватил деньги из черной ладони и передал мне увесистую котлету. Я тут же, не пересчитывая, закинул её на баланс. Система пиликнула, но я не стал отвлекаться и читать уведомления.

– А теперь проваливайте! – угрожающе зыркнул я на Герду.

Та тут же начала пятиться, повторяла что-то невнятное, наподобие «спасибо, спасибо…», и через несколько шагов развернулась и чуть ли не бегом исчезла из подворотни.

Ее подчиненные припустили за ней, так и оставив потерявшего сознание Гандзю валяться на асфальте.

Повезло же, что Мэри за нами увязалась. Иначе боюсь стали бы добычей шкур. Интересно кто же она такая? Стоял в задумчивости я в подворотне. Отмороженная психопатка, сбежавшая из дома престарелых, киллер-маньяк-убийца, городская легенда, смотритель района или же затаившийся эксперт, скрывающийся от властей?

– Ты случайно не в курсе, что это за странная бабка была? – на всякий случай уточнил я у Толика.

– Неа, – покачал он головой. – Я не смог прочесть ее.

– Вот и я тоже, – тяжело вздохнул я.

Опустил взгляд и снова посмотрел на валяющегося на земле азиата. А с этим что делать?

Быстро поискал взглядом по сторонам, и увидел какое-то старое, дырявое одеяло, валяющееся около помойки. Что ж, лучше, чем ничего. Так хоть почки себе не отморозит.

Задержав дыхание, дошел до мусорки и забрал одеяло, после чего аккуратно переложил Гандзю на него. Азиат тут же свернулся на теплой ткани клубочком, приоткрыв беззубый рот.

– Ну, теперь можем идти, – сказал я Толику, разворачиваясь к выходу из подворотни. Надо быстрее сваливать из трущоб, пока мы не нашли себе еще каких-нибудь приключений на многострадальные задницы.

* * *Остаток пути пролетел за считанные мгновения. Старые покосившиеся дома слились в сплошное серое полотно, а на валяющихся бомжей я уже абсолютно не обращал внимания. Даже не заметил, в какой момент под ногами оказалась чистая дорога с непотрескавшимся асфальтом, а жёлтый фонарный свет заслепил глаза.

Время от времени по ночной улице проносились нормальные такие авто: цветастые спорткары, представительский класс, а не всякая ржавая рухлядь, гниющая в трущобных подворотнях.

Я втянул воздух полной грудью. Наконец-то мы выбрались из поганого гетто. Краем глаза отметил, что Толик тоже заулыбался. Чувствую, для него поход в трущобы оказался одним из страшнейших вечеров в его нежной жизни.

Мы перешли дорогу и устремились вглубь города. Снова перед взглядом запестрели бесконечные уведомления от системы.