"

"Предмет в центре зала действительно выглядел жутковато, но в то же время от него нельзя было оторвать взгляд. Перед ними стоял трехгранный столб высотой около двух с половиной метров, в своем роде треугольная призма, по всем сторонам которой когда-то были черные зеркала. Ныне же на своем месте находилось только одно, около восьмидесяти сантиметров шириной. Двух других не было. Создатели Трианона изготовили для него массивную раму из черного хрусталя, богато украшенную узорами и испещренную загадочными символами. По всей высоте артефакта извивались черные змеи, топорщили крылья летучие мыши, скалили зубы миниатюрные человеческие черепа. Трианон стоял на трех ножках, сделанных в форме когтистых птичьих лап. Казалось, хрустальные когти впиваются прямо в пол. От этого магического предмета так и веяло злобой и ненавистью, и опасность, исходившая от него, ощущалась даже кожей. Сквозь проемы на месте отсутствовавших зеркал виднелись черные шестерни и пружины какого-то механизма. Судя по ним, зеркала Трианона могли выдвигаться из корпуса и вращаться вокруг собственной оси.

Последнее оставшееся черное зеркало покрывал толстый слой пыли, но даже сквозь него было видно, что это не обычное стекло. За прозрачной поверхностью клубилась тьма! Густые клубы черного дыма перемещались в зеркале, принимая разные диковинные очертания. Иногда в них вспыхивали красные искры. И казалось, что зрители наблюдают за черным грозовым небом, в котором изредка полыхают молнии, с той лишь разницей, что тучи – угольно-черного цвета, а молнии напоминают всполохи раскаленной лавы.

Иннокентий с опаской прикоснулся к гладкой поверхности рукой.

– Совсем ледяное! – удивился он.

– Оно всегда сохраняет такую температуру, – мрачно пояснила Феофания.

Бестужев протер пыльное стекло краем брезента. Он увидел в нем себя, Феофанию и Шахиню, бледную, словно полотно. Зеркало вполне выполняло свое прямое назначение, если не принимать во внимание то, что за ним клубилась потусторонняя тьма.

– Никто точно не знает, сколько ему лет, – сказала Феофания. – Но черные зеркала, которые использовали колдуны Марии Антуанетты, гораздо старше самого Трианона. Говорят, первые упоминания о них встречаются еще в старинных венецианских летописях, когда темные маги с их помощью общались с демонами и существами с той стороны.

– И как давно он стоит здесь?

– С тех самых пор, как его привез сюда мой отец. После пожара в доме Башаровых.

– Почему он в пентаграмме? – спросила Шахиня. – Ты защищаешь его от… чего-то или кого-то?

Феофания сдержанно улыбнулась.

– Скорее, я защищаю этот мир от того, что может прорваться с той стороны!

Шахиня и Иннокентий озадаченно переглянулись.

– С кем же хотел пообщаться мой отец? – спросил фокусник.