– Наверно, прогуливаются в саду, – безразлично ответил он. – Сдается мне, что твой приезд и неожиданное зрелище громадного обручального кольца произвели на них весьма удручающее впечатление.

Бросив на него быстрый взгляд, Кэсси заметила на его лице промельк знакомой лукавой усмешки.

– Тебя это не волнует, папа? – тихо сказала она, впервые заговорив о том, о чем раньше спросить не осмеливалась. – Она ведь твоя жена.

– А ты моя дочь! – ровным голосом произнес он, гладя ей прямо в глаза, впервые сбросив с себя маску безразличия. – Считается, что актеры весьма эмоциональная публика, хотя, по‑моему, все это не что иное, как игра.

Мы слишком эксплуатируем наши чувства на сцене, так что на реальную жизнь их остается не так уж много. Тем не менее кое‑какие чувства все же теплятся, поэтому я испытал большое удовлетворение, увидев тебя сегодня с Джорданом Рисом. Он как нельзя лучше подходит тебе, не то что этот сладкоглазый итальянец. Ты совершенно не такая, как твоя мать, Кассандра. Тебе нужен человек, который окружит тебя заботой и возьмет на себя ответственность за твою жизнь. Джордан именно таков, дорогая. Не стоит стремиться к тому, что может стать для тебя самой большой ошибкой. Он вновь уткнулся в газету, явно довольный тем, что разговор окончен. – Папа, – нетерпеливо сказала Кэсси, отнимая у него газету. – Я ведь говорила о матери и о тебе, о вас обоих!

– Я знаю Винни! – засмеялся он и добавил: – Она не любит, когда я называю ее так. Этим именем я звал ее сразу после женитьбы, а теперь она слишком важная персона. Кассандра, она всю жизнь делала то, что ей нравится. Она звезда! Тебе известно, что даже этот дом принадлежит ей? Я никогда не пытался с ней соперничать, даже в молодости.

Когда этот итальянец надоест ей, она, не задумываясь, бросит его. Мне это не в новинку, сто раз видел.

– Я не понимаю тебя, – тихо сказала Кэсси.

– И не надо, дорогая, – спокойно отозвался отец. – Думай о Джордане. Кстати, он вряд ли позволит тебе думать о ком‑нибудь еще, – улыбнулся он, ероша ей волосы. И сразу же она вспомнила, как совсем недавно ее волосы ерошил Джордан. Он бы, наверно, и на сцене прекрасно выступил с такими незаурядными актерскими способностями.

В эту минуту на пороге появилась ее мать, за которой с каким‑то потерянным видом следовал Луиджи.

– Так, так! – с многозначительной насмешливостью воскликнула она. ‑Придется мне почаще наведываться сюда, чтобы знать, отчего это вы оба выгладите такими довольными. Что же вы тут замышляете, милые мои заговорщики?

– Мы всего лишь говорили о человеческой психологии, обсуждали характер кое‑кого из знакомых, – с откровенным цинизмом заявил ей отец."

"При этих словах в зеленых глазах Лавинии вспыхнула холодная настороженность.