Бросив быстрый взгляд на Грея, Сара заметила, как потемнели его глаза и он быстро отвернулся, точно не хотел, чтобы она видела его лицо.

Саре вспомнились слова Росса о том, что на первых порах Грей боролся изо всех сил за право стать опекуном мальчика. Если он на самом деле любил сына, то ему, наверное, было мучительно сознавать, что он стал для него абсолютно чужим человеком… более того, человеком, которого Робби не любил и боялся.

— Мой отец говорит, что вы будете присматривать за мной и приезжать сюда каждый день, — сказал ей Робби, и сердце Сары сжалось от этого холодного «мой отец», ведь в его возрасте обычно говорят «папа».

— Да, это верно, Робби, — согласилась она.

А Грей нахмурился и сказал ей сухо:

— Отпустите его, он для вас слишком тяжел.

Сара собиралась возразить, что она не такая уж слабая, чтобы не удержать шестилетнего мальчика, да еще такого худышку, но напомнила себе, что Грей — отец Роберта, и ради Роберта она, пока работает здесь, постарается навести мосты между отцом и сыном, чтобы Робби поверил отцу и полюбил его.

Однако, когда она попробовала передать Роберта отцу, мальчик, протестуя, крепко вцепился в нее.

— Я захватила с собой бумагу, Робби, — сказала она, не обращая внимания на его умоляющий взгляд, когда отец взял его на руки. — А завтра, если хочешь, мы купим цветные карандаши.

— Сегодня, я хочу сегодня, — ответил Робби, но Сара покачала головой и сказала твердо:

— Боюсь, что нет, Робби. Мы не сможем этого сделать, пока у меня не будет своей машины; у машины, которой я сейчас пользуюсь, нет привязных ремней на заднем сиденье. — Это было одним из решающих моментов при покупке сверкающей ярко‑красной машины — без ремней в поездках с Робби она не чувствовала бы себя спокойно.

Когда он отрицательно покачал головой, она предложила:"

"— Тогда пусть твой папа едет на работу, а когда ты поешь, мы решим, чем нам сегодня заняться.

Когда она произносила эти слова, Грей уже направился в кухню; Сара пошла следом. Ее внимание тотчас же привлек большой деревянный стол и полдюжины стульев; стол, как и сама кухня, предназначался для большой дружной семьи, а сейчас на нем стояла одинокая кружка с кофе и тарелка с недоеденным куском поджаренного хлеба.

Почему‑то при виде этой одинокой кружки и тарелки у нее сжалось сердце. Как же можно упрекать Грея за его отношение к женщинам? Он, по‑видимому, любил мать Робби, когда женился на ней, и надеялся разделить с ней радость и близость семейной жизни, а вместо этого она постоянно ему изменяла, а потом уехала, забрав с собой сына.

Грей уже опустил Робби на пол, и мальчик тотчас же подбежал к Саре и прижался к ней.