А с твоим дипломом, я уверена, не будет никаких проблем, хотя это означает, что придется все начинать сначала, вероятно, на ступеньку ниже.

— Не беспокойся обо мне, — сказала Сара, улыбаясь, хотя ей было не до веселья, когда она перебирала в уме все эти проблемы.

Гуляла она долго, стараясь стряхнуть с себя чувство вины и неуверенность, которые темным облаком висели над ней. И сколько бы она себя ни убеждала, что не все еще потеряно, — не могла успокоиться: ее подвергли испытанию и признали непригодной; как бы ее ни утешали, она не могла избавиться от отчаяния.

Было уже далеко за полдень, когда она вернулась, подойдя к дому сзади, со стороны полей. Она вошла в сад через калитку в живой изгороди. Когда она шла по дорожке, Салли открыла кухонную дверь и поманила ее, приложив палец к губам.

Сара нахмурилась и спросила громко:

— Что‑нибудь случилось?

— У нас посетитель, — ответила та таинственно. — Грей Филипс. Я его проводила в гостиную. Он здесь уже давным‑давно: я думала, ты придешь пораньше.

Грей Филипс! Он хочет ее видеть? Сердце у нее тревожно забилось при мысли о встрече с ним.

Волосы ее растрепались после долгой ходьбы, и снова она подумала, как не похожа на тех женщин, которыми он восхищался и которых желал.

Она одернула себя при этой мысли и стала разуваться в прихожей, не обращая внимания на торопившую ее Салли.

— Если уж он столько ждал, может подождать еще немного. По крайней мере пока я не причешусь и не вымою руки, — сказала она угрюмо, не желая даже Салли признаться, как ей не хочется его видеть.

— Он уже теряет терпение, — предупредила ее Салли.

 — Я скажу, что ты пришла.

Хотя Сара не собиралась спешить, оказавшись у себя в комнате, она заметила, что руки у нее дрожат, а волосы она расчесывает второпях, внимательно вглядываясь в свое лицо, на котором не было и следа грима. Ах, если бы это лицо было не таким заурядным! Она даже уверила себя, что помада, которую она накладывала неверной рукой, — это просто для поднятия духа, и не более, но когда обнаружила, что стаскивает с себя джинсы и рубашку, а вместо них надевает чистую маечку и юбку, то поняла, что обманывать себя бесполезно.

Дрожа, она уставилась в пол. Что с ней происходит? Она думает, что произведет впечатление на Грея Филипса, если переоденется? Неужели она совсем ничего не понимает? Одежда, по крайней мере на первых порах, может привлечь внимание мужчины, но не имеет никакого касательства к остальному, запрятанному в глубине, — к чувствам.

Просто она не во вкусе Грея Филипса, и, если в ней еще сохранилась хоть капля здравого смысла, она должна смотреть фактам в лицо.