Регулярные битвы не на жизнь, а на смерть в непосредственной близости от моей квартиры я вряд ли смогу воспринимать спокойно."

"А в том, что битва носила именно такой характер, я не сомневалась. Полина Константиновна вопила что-то про блох и тараканов, а мужчины, не уступая ей в громкости вещали что-то про постановление санстанции. И, кажется, лидерство сейчас явно было не на стороне склочной соседки.

Когда я, не переставая прислушиваться, чтобы понять суть, прохожу мимо этой колоритной компании, не сдерживаюсь, оборачиваюсь и тут же ловлю взгляд соседки. Странный такой взгляд, с какой-то мольбой. Я даже моргаю, чтобы убедиться, что не начались глюки.

Не начались.

Чудеса какие-то…

Несмотря на то, что я впервые вижу женщину в таком состоянии, прохожу к лестнице. Мне и своих проблем хватает. Хотя интересно, блин.

До царства Сергея Дмитриевича добираюсь по пробкам и с трудом успеваю вовремя. Поднимаюсь в уже знакомую приемную и здороваюсь с Ритой, попутно рассуждая над тем, что можно было и не бежать, все равно еще ждать придется.

Однако я ошибаюсь. Едва заметив меня, девушка натягивает на лицо улыбку, ту самую, от которой у меня точно сведет челюсть (лучше даже не пробовать, а то до конца жизни перекошенной ходить придется) и сообщает о том, что Сергей Дмитриевич уже готов меня принять.

От такого неожиданного поворота я теряюсь на несколько секунд, кажется, даже переспрашиваю, уверена ли она. Я-то уже приготовилась к часовому ожиданию злобного начальника, включающего в себя сидение на диване и размышление о смысле жизни.

В ответ на мой вопрос, Рита кивает, мол уверена. Ла-адно.

Улыбаюсь гораздо скромнее, чем секретарша и иду к кабинету Сергея Дмитриевича. Перед самой дверью останавливаюсь, поправляю блузку и смело вхожу внутрь.

Большой босс — прямо киношное совершенство. Серьезно, таких обычно в фильмах показывают. Крутой начальник в идеальном костюме, который в одной руке держит небольшую кружечку с кофе, а второй листает бумаги.

Так и хочется испортить эту идиллию, сказать о том, что в папиной тельняшке он бы смотрелся тут куда более эффектно, но, как вы понимаете, я оставляю эту мысль при себе.

— Здравствуйте.

— Добрый день, Вера. — в тоне Сергея Дмитриевича полное безразличие, даже встряхнуть его как-то хочется, снова про вещи вспоминаю и грешным делом подумываю спросить, где пакет с ними, потому что в кабинете я его не вижу. А папа, между прочим, через неделю обещал заехать! — Присаживайтесь, изучайте бумаги.

Я смотрю на то место, где уже сидела, и замечаю лежащие на столе папки. Понятно, документов там снова столько, что Ленин со своим полным собранием сочинений нервно курит в сторонке, но и эту мысль я не озвучиваю.