Замерзшими пальцами пытаюсь разблокировать экран, чтобы принять вызов. Выходит далеко не с первого раза.

Мой голос дрожит, когда я отвечаю. То ли от холода, то ли от эмоций.

— Да?

— Ты уже дома?

— Я жду тебя у подъезда. — отвечаю на выдохе, стараясь окончательно не расклеиться. Хотя бы не разрыдаться."

"Когда во дворе появляется машина Сережи, я поднимаюсь на ноги. Как-то плетусь до автомобиля, занимаю место на пассажирском сидении.

Вполне возможно, пока мы едем в ресторан, я что-то говорю. Никогда не вспомню, что именно.

Я словно пребываю одновременно в двух измерениях — в реальности, которая вдруг резко потеряла смысл, и в своих мыслях, которые душат, разрывают сердце на части.

Все это время, все те дни, что мы были вместе, у Сережи была другая семья.

Он врал мне, врал о чувствах, глядя в глаза.

Использовал.

А его мама? Неужели, неужели это все представление? Фальш?

От обжигающей правды чувствую практически физическую боль.

Я выныриваю в реальность для того, чтобы сделать вдох, и обнаруживаю, что мы уже в ресторане. Сережа снял отдельную комнату для того, чтобы нам никто не мешал.

А может, для того, чтобы его никто не увидел с любовницей.

Мерзкий голосок повторяет это раз за разом, а сердце, наивное, совершенно не хочет в это верить.

Вопит, что нужно во всем разобраться, что нельзя делать поспешных выводов.

Только в чем уже разбираться, если все и так ясно.

Я делаю заказ, не смотря в меню, просто тыкаю пальцем в попавшиеся под руку позиции. Слышу где-то вдалеке голос Сережи, взволнованный, спрашивающий, все ли у меня в порядке.

Наверное, я киваю.

Вновь проваливаюсь в мысли. С каждым разом это все более невыносимо.

Зажмуриваюсь, а потом широко открываю глаза.

Смотрю на мужчину, сидящего напротив. Хочу ему верить, хочу забыть все, что узнала, потому что несмотря ни на что люблю его. Люблю и уже ненавижу себя за это.

Голову разрывает на куски. Еще немного, и она точно не выдержит. Сумасшедшим эмоциям просто нужен какой-то выход, и я абсолютно бездумно делаю хоть что-то.

Тянусь к стоящей передо мной тарелке с гаспачо, вцепляюсь в нее и, совершенно не думая, выплескиваю ее содержимое на белоснежную Сережину рубашку.

Дышу часто. Этот неадекватный поступок отрезвляет меня. Ощущение, как будто это мне в лицо вылили ведро ледяной воды. Смотрю на ничего не понимающего Сережу практически не моргая, не понимая, зачем так поступила и что делать дальше.

Больше всего хочется сбежать. Резко поднимаюсь на ноги одновременно с мужчиной.

— Вер, что за… — едва успевает начать он, как вдруг в комнате появляется еще одно действующее лицо.

Та самая женщина, хотя женщиной ее назвать язык не поворачивается. Рома был прав — она совершенно не выглядит на свой возраст. Стройная, ухоженная и почему-то держащая тарелку с супом в руках.