Всех сожгли коллеги Аринского. И никаких узких лучей с точными фокусами не нужно.

Кеннет расхохотался и пробормотал под нос, как сильно меня любит.

— Точно бы сожгли со всеми церемониями, — продолжал улыбаться муж. — Дотла, как и просит Витт.

Мальчишки, наконец, договорились. Вовремя, потому что песка в часах, отсчитывающих время на удар, оставалось угрожающе мало. Племянник Пруста сплёл что-то сложное перед собой и подул. Заклинание полетело в цель. Манекен потемнел и начал покрываться трещинами.

— Временное искажение, — восхищённо вздохнул Кеннет. — Он его состарил! Ох, что творит молодняк. Чувствую, лет через десять испытания на празднике инициации будут такими, что после них сразу в отряд брать можно. В академии этим детям будет делать нечего.

— Неплохо, — кивнул Витт, — повреждения структурные и захватывают весь манекен. У нас серьёзный претендент на общую победу.

Парень светился от гордости. Рядом с опалёнными и кое-как развороченными соседями его чучело выглядело самым пострадавшим. Оно съёжилось и осыпалось трухой. Но формулировка задания звучала как: “Чей манекен останется самым целым, тот проиграл”.

Бесо демонстративно засучил рукава и растопырил пальцы. Заклинаний высшей магии, он, естественно не знал. Зато провёл полгода, подсушивая бруски и доски в мастерской, чтобы заготовленная древесина быстрее шла в дело. Заказы ждали.

— Однако мысли внутри тройки сошлись, — снова заулыбался Кеннет. — Воздействие немного другое, но суть та же.

— Если бы, — хмыкнула я, заметив, что Ахилл тоже начал колдовать. — Смотри!

Два оставшихся манекена усохли до глубоких трещин, и сын Шеара поднял их в воздух. Я поняла, что собрался сделать, когда деревянные “птицы”, повторяя слова песни, полетели до самого солнца. Всё выше, выше и выше, пока почти не скрылись из вида. Потом Ахилл опустил руки.

Грохот стоял на всю Фитоллию. Манекены, ударившись об землю, разлетелись в щепки. Вот и пригодился защитный купол. Под визг женщин и волнение мужчин он задержал на поляне всю внезапно образовавшуюся труху. Это была победа.

— Я же говорила! — гордо заявила я мужу, подавив желание завизжать, как остальные.

“Это мой мальчик!” — кричали женщины и сломя голову неслись к победителям. Я тоже встала, чтобы поучаствовать в церемониальных поздравлениях. Перед тем, как прошедшие испытания кандидаты включались в защитную сеть клана, их матери выходили с дарами. Чаще всего несли обереги и оружие. У меня не было сил заниматься рукоделием, сплетая для Бесо защитный браслет или собирая бусы. Магией местные мамы не занимались, но верили, что их любви и молитв предкам будет достаточно.

Я стояла в шеренге последней. Ждала, когда подойдёт моя очередь, и надеялась избежать взрыва. Женщины не читали длинных речей.