Никаких изменений я не обнаружила, разве что боль ушла.

— Ей было щекотно и немного холодно, когда я ее лечил, представляешь?

Судя по тону, это могло означать нечто странное, но очень важное.

— Серьезно?

Мужчины повернулись и уставились на меня так… Ну, не знаю… Примерно так я смотрю на новое растение, размышляя над тем, как бы его разобрать на части и получше изучить.

— Что? — испугалась я, поправляя юбку и закрывая лодыжки.

— Шанталь, а расскажи-ка нам о себе, — подозрительно ласково произнес Себастьян.

Такая просьба показалась мне более чем странной. Похоже, не только мне, но и хозяину теней тоже, поскольку он насмешливо поинтересовался:

— Ты что, совсем не знаешь собственную жену?

Я многозначительно покосилась на мужа, призывая его быть осторожнее с высказываниями. Однако у него уже имелся ответ на этот вопрос.

— Знаю, например, что она самая удивительная девушка из существующих. Мне невероятно повезло, что мы встретились, и она согласилась стать моей женой.

Он проговорил это так искренне, что я почти поверила, а потому насторожилась еще сильнее.

— Кроме того, ты разве не читал бульварную прессу? — продолжил муж. — Утверждают, будто я влюбился до такой степени, что лишился рассудка. Может, так оно и есть, ведь когда я женился на Шанталь, совершенно не думал о том, кто она такая. Даже о даре травницы узнал не сразу.

И ведь не солгал ни единым словом. Но как преподнес! Я даже заслушалась.

Лоран насмешливо фыркнул, но вдруг отчего-то помрачнел и, похоже, слегка рассердился. Во всяком случае упавший столик, который попался ему на пути, пнул не слишком аккуратно.

— Итак, твои родители мейс Корат Эббот и мейса Абитта Эббот. — Себастьян вернулся назад в кресло. — А дедушки и бабушки? Кем были они?

— По отцовской линии дедушка Бастиан и бабушка Мариэтта, но мы видимся очень редко. Они живут в Роунбурге со старшим братом отца и его семьей.

— Кто-нибудь из них обладает способностями?

— Нет.

Сама мысль об этом казалась не то, что странной — невозможной. Семейство Эббот, старшая его ветвь, славилась не менее консервативными взглядами, чем маги. Они гордились своим человеческим происхождением. Мы редко виделись, и дело было не только в том, что мой родной городок и Роунбург разделяло довольно большое расстояние. Родственники отца не приняли маму, не любили и не признавали нас с сестрами частью семьи, о чем непременно сообщали при каждой встрече. Из-за дара травницы меня не любили особенно. Так что ничем хорошим наше общение не заканчивалось. Мама расстраивалась, отец злился и после очередного скандала Эбботы расходились в разные стороны.

— А вообще хоть кто-нибудь из ваших родных был магом? — подал голос застывший у противоположного окна Лоран.

— Нет, — повторила я.