Дача – моя, родители в свое время оформили дарственную. Вроде бы дареное не подлежит разделу, надо уточнить. Новая квартира – общая. Вряд ли Волков уступит ее мне. А, собственно, почему нет? Я столько труда в нее вложила! Может, согласится продать и купить две поменьше? Машина… Пусть забирает! Интересно, сколько всего у Волкова денег? На общем счете не так уж и много. Нет, срочно нужен адвокат»."

"Телефон зазвонил снова, и Лера вздрогнула, но это был Федя, и Лера, не успев подумать, надо ли, рассказала о разговоре с его отцом:

– Ты представляешь? Хватило наглости спрашивать у меня про маршрут и отели!

– Это он зря, – мрачно сказал Федя.

– Точно. А ты чего звонишь-то?

– А, да! Как ты насчет секретаря?

– В смысле?

– Поработать секретарем.

– Конечно! Почему бы и нет?

– Здорово, тогда я дальше договариваюсь. Пока!

– Федя! А где секретарем-то? У кого?

Но Федор уже отключился.

На следующее утро, подъехав к офису, Волков увидел сына: Федя сидел на каменном парапете, вытянув длинные ноги, и быстро набирал сообщение на смартфоне. Рядом лежал шлем, а поодаль стоял, сверкая металлом, мотоцикл, которому Волков в глубине души страстно завидовал. Заметив отца, Федя поднялся и официальным тоном произнес:

– Доброе утро, Юрий Всеволодович. Надо поговорить.

– Пойдем, – вздохнул Волков.

Они прошли в кабинет, Юрий Всеволодович приглашающе махнул рукой в сторону посетительского кресла, но Федя сел в отдалении, у стены, хотя и напротив отца.

– Федор, послушай… Дело в том… Наши с мамой отношения…

Волков не знал, что говорить. Федя усмехнулся:

– Не парься. Я примерно представляю, что ты скажешь. Ваши с мамой отношения меня не касаются, даже если вы разведетесь, я всегда буду твоим сыном и прочее бла-бла-бла.

– Федя, но ты же взрослый! Ты должен понимать, что в жизни мужчины бывают такие моменты, которые…

– Тебя посетила неземная любовь? А двадцать лет жизни с мамой были ошибкой?

Отец с сыном смотрели друг на друга: отец с тоской, сын со злобой. Они были очень похожи – высокие, худощавые, длинноногие, темноволосые и носатые. Только глаза у Феди были как у матери, светло-карие, очень яркие.

Волков вдруг невольно вспомнил, как Лерка таращила на него свои глазищи, полные восторга и изумления, когда они первый раз поцеловались, и в панике подумал: «Черт, что я делаю?» И в ту же секунду зазвонил мобильник – это была Алина, та самая «неземная любовь». «Она ведьма, не иначе!» – вздрогнул Юра и пробормотал в ответ на ее бодрое щебетание: «Я перезвоню…»

– Ладно! К черту разговоры! – сказал Федор и поднялся. Подойдя к столу, он протянул отцу сложенный лист бумаги.

Волков с недоумением развернул:

– Что это?

– Это счет. Ты мне должен.