– Так где, говоришь, твоя бедная мама живет? Вероника Валерьевна Заварзина? В Кандалакше? А, нет, в Кинешме. И Михаила Аристарховича, папу родного, похоронила заживо! Впрочем, тебе не привыкать, да? Кто обвинил отца в сексуальных домогательствах? Кто довел до инсульта дипломного руководителя ложными обвинениями в изнасиловании? Кто затравил учительницу английского?

Тут Алина завыла и задергалась: откуда он знает про нее так много? Откуда?!

– Лежать! – сказал Вэл и сильнее прижал Алину. – Еще рассказать или хватит?

– Кто ты такой? Зачем ты это делаешь? Пусти меня!

– Развлекаюсь, детка. Просто развлекаюсь.

– Ааа! – закричала Алина, потому что Вэл вдруг приковал ее руки к спинке кровати неизвестно откуда взявшимися наручниками.

– Тихо. Будешь орать – рот заткну. Могу скотчем заклеить. Знаешь, как больно отдирать потом? Ничего плохого с тобой не случится, не дергайся.

Он встал, спокойно снял рубашку, скинул кроссовки, потом расстегнул и стянул брюки. Алина плакала в голос, глядя на него.

– Да не реви ты. Трахну тебя и все. Напоследок. Тебе ж нравилось.

Алинино платье он просто разорвал – она зарыдала еще пуще.

– Ну, детка, давай. Не кобенься, раздвинь ножки. Ты же любишь это дело.

– Я не хочу-у!

– Хочешь.

Как ни странно, она действительно этого хотела. И даже не заметила, когда он снял с ее рук наручники. Они лежали рядом, словно настоящая пара любовников – точно так, как четыре дня назад. Но все изменилось, все планы рухнули, и Алина тихонько заскулила от бессилия, безнадежности и жалости к себе.

– Да ладно тебе, – лениво протянул Вэл. – За платье я заплачу, так и быть.

– Ты не понимаешь! Я в полной жопе!

– Да чего тут не понимать? Денег у тебя нет, работы нет, с родителями в ссоре, Волкова не вернуть. Не вернуть, не вернуть! Не надейся. Если только сунешься туда, я тебе обеспечу такое внимание всей мужской части Интернета, что твоя нынешняя жопа покажется раем. Так, где мой смартфон… Можешь посмотреть!

Он сунул Алине под нос смартфон, и она с ужасом увидела на экране собственные фотографии: это были такие виды и позы, что кровь заледенела у нее в жилах:

– Ты что, установил тут камеру?! А вот это? Ты не мог такое снять, никак не мог!

– Ну, немножко подправил. Ты же знаешь, как это делается. Из бедного преподавателя ты прямо героя порнофильма изобразила! Короче, детка, сидишь и не рыпаешься, поняла?

– И что мне теперь де-елать… Как я буду жи-ить… Гад ты после-едний…

Алина снова заплакала. Вэл ее не утешал. Он достал сигарету и закурил, красиво пуская дым колечками. Алина горько вздохнула: да, он точно не американец. Тот не курил. А ведь как хорошо прикидывался!"

"– Дай мне сигарету, пожалуйста, – попросила она, всхлипывая. – Как тебя зовут на самом-то деле?

– Можешь называть меня Вэлом, как привыкла.