В этот самый момент входит мой мрачный муж и хмыкает, услышав последнюю фразу, а у меня почему-то ёкнуло место вчерашнего пореза.

– Дай Аллах, дай Аллах дорогая.

– Мамочка, мне собираться нужно, я перезвоню тебе перед взлётом.

– Да, конечно. Обязательно позвони, мама будет волноваться.

– Позвоню.

Фархад прислоняется плечом к косяку, осматривая комнату. Нервно поправляю платок на волосах. Муж цепляется взглядом за моё движение и неожиданно произносит:

– Это не обязательно. У меня нет такого требования. Если ты хочешь, можешь его не носить совсем.

Сказать, что у меня отпала челюсть, значит ни сказать ничего.

То есть СОВСЕМ не носить? СЕРЬЁЗНО!?

Как бы не был велик соблазн, перед вылетом оставляю всё как есть. Не хочу, чтобы кто-то из знакомых сразу же доложил родителям.

Из арендованного дома выходила в платке, гордо расправив плечи и спрятав глаза под огромными очками. Невеста ведь должна быть счастливой? Правда ведь? Я счастлива не была, но улыбалась всё равно. Пусть думаю иначе, никого не впущу в свою голову.

Вышла из дверей и застыла там же.

Всё потому, что совершенно неожиданным образом попрощаться лично приехали родители. Аллах… спасибо тебе, то вразумил и не дал поддаться соблазну не надевать платка.

Мама у машины обняла так, что рёбра хрустнули. А мне было мало! Я сама жалась плотнее, хваталась как за оплот, как за спасение. Если бы она только знала, как не хочу улетать, как хочу остаться с ней рядом. Уже скучаю по нашим вечерам, по нашим разговорам, по бесконечному чаю на ночь и разговорам…

– Мамочка…

Сказала и сама вздрогнула, как надломился мой голос, как выскользнула вся боль из груди.

И она всё поняла. Отстранилась, разглядывая моё лицо и прикушенную изнутри губу. Я всегда так делала чтобы не расплакаться. Мама попробовала заглянуть в глаза, но сразу же расплакалась. Уже сама прижалась к родному человеку всем телом, сдерживая слёзы. Это оказалась больно оставлять родной дом, родную и горячо любимую маму с сёстрами.

Пока мужчины переговаривались о чём-то своём, мама тихо шепнула:

– Как всё прошло?

Сквозь очки не было видно глаз, но я всё равно их отвела. Обманывать – грех. По телефону было проще, сейчас я будто бы сама чайной ложкой выковыриваю своё нутро.

– Хорошо.

Мамочка прищурилась, но не стала спрашивать дальше. Не дал Фархад. Подошёл вплотную, коснулся спины горячей ладонью, словно обжёг и возвышаясь надо мной сказал:

– Нам пора."

"Коротко, чётко и по делу. Вот такой мой муж. Я лишь кротко улыбнулась, соглашаясь и ещё раз крепко прильнула к маме. Она же крепко обняла в ответ, поцеловала как в детстве в обе щеки и отошла к отцу тихо всхлипывая. Отец лишь сдержанно улыбался, смотря на меня. Он совсем не эмоционален.