– Я против, – упрямо твердил Николай. – Мы все попадем в беду.

– А дети? – вмешалась Дейна. – Речь идет о жизни и смерти.

Днем Родерик снова приехал к Дейне.

– Я потолковал с приятелем. Он сказал, что с радостью заберет сирот в Париж, где они будут в безопасности. У него самого двое сыновей.

– Господи, неужели это правда! – охнула Дейна. – Не знаю, как вас благодарить!

В восемь вечера фургон с эмблемой Красного Креста подъехал к разрушенному дому. Водитель помигал фарами, и Дейна под покровом темноты начала устраивать детей.

Вскоре фургон уже направлялся к аэропорту Бутмир. Аэропорт был временно закрыт для всех, кроме самолетов Красного Креста, привозивших гуманитарную помощь и забиравших тяжелораненых. Эта поездка показалась Дейне самой длинной в жизни. Прошла целая вечность, прежде чем впереди показались огоньки.

– Мы почти на месте, – ободрила она детей. Кемаль судорожно стиснул ее руку.

– Все будет хорошо, – заверила Дейна. – О вас позаботятся.

Как же она будет скучать по Кемалю!

Охранник пропустил фургон, и тяжелая машина остановилась перед транспортным самолетом с красными крестами на крыльях и фюзеляже. Рядом стоял пилот.

– Скорее, – прошипел он Дейне. – Где вас носило? Мы задерживаем вылет уже на двадцать минут.

Девушка торопливо помогла детям забраться на борт. Последним шел Кемаль.

– Я еще увижу тебя? – пробормотал он. Губы мальчика тряслись.

– Обязательно, – шепнула в ответ Дейна, обнимая мальчика и бормоча про себя молитву. – Поднимайся скорее.

Дверь за ним захлопнулась, послышался рев двигателей, и самолет покатился по взлетной полосе.

Дейна и Манн не ушли до тех пор, пока огромная машина не взмыла в небо.

– Знаете, вы замечательная девушка, – неожиданно сказал водитель фургона. – Я никогда не…

Раздался визг тормозов, и все трое обернулись. Из машины выпрыгнул полковник Гордан Дивьяк и уставился в небо, где исчезала темная точка. Рядом стоял русский корреспондент Николай Петров.

– Вы арестованы, – объявил полковник. – Я предупреждал, что за шпионаж у нас одно наказание – расстрел.

– Полковник, если вы собираетесь судить меня за шпионаж…

Дивьяк, насмешливо подняв брови, тихо осведомился:

– А разве кто-то упоминал о суде?

Глава 13

Инаугурационные празднества, парады и церемония принесения присяги закончились, и Оливеру не терпелось приступить к своим обязанностям. Вашингтон, пожалуй, единственный город Америки, где все одержимы политикой, где все посвящено политике, где разговоры ведутся только о политике. Здесь сосредоточена мировая власть, и он, Оливер Рассел, – сердце и центр этой власти. Здесь, казалось, каждый так или иначе был связан с правительством.