Мне больше часа выносили мозг по поводу семейных ценностей, пока я не взбеленилась и не посоветовала читать нотации Катеньке, чтобы новая невестка прониклась. Ушла в комнату дочери. Сердце пронзила ее поза – Маша сидела на кровати с опущенными плечами, свесив голову.

– Машунь, давай поговорим. – Я подсела к ней, обняла. – Мы с тобой будем вместе, как и раньше. Бабушка и дедушка остаются, папа будет приезжать лично к тебе, станете больше общаться. Если хочешь, вернешься в старую школу.

До нее, правда, теперь минут сорок езды, но если она согласна раньше вставать, то пусть.

– Извини, но жить с папой после того, как он привел в наш дом другую женщину, я не могу. И жить там тоже больше не могу.

А вот эти слова привлекли ее внимание, и она подняла голову.

– Значит, мы завтра не уезжаем?

– Не хотела пока говорить при бабушке, с них и так новостей хватает. Уезжаем. Только не в нашу квартиру, а другую. И я тебя кое с кем познакомлю.

– С кем? – Плечи под моей рукой напряглись.

– С Дениэлем. Я познакомилась с ним в больнице. Он поддерживал меня, и мы стали встречаться.

– Мам, может, мне лучше у бабушки остаться?

– Нет! Даже не думай! Я из комы вышла лишь потому, что меня здесь ждала ты. Если ты и отвыкла от меня за это время, то я без тебя не могу, Машунь! – Я крепко прижала ее к себе.

– Мам, задушишь! – тут же начала барахтаться она, но было заметно, что немного повеселела."

"– Покажи фото с моря, – попросила я, меняя тему.

Мы листали фотографии, когда к нам заглянул Глеб.

– Тебя можно на минуту?

– Да? – вышла я в коридор.

– Вам завтра обязательно уезжать?

– А чего тянуть?

– Дай мне несколько дней. Думаешь, так просто найти квартиру?

– У тебя было полно времени.

– Тебе обязательно быть такой стервой? – прошипел он. – До решения суда по опеке над Машей я имею полное право там проживать.

– Ты – имеешь. Как и я – подать заявление о подделке документов на машину. Если твоя Катя не может никак покинуть квартиру нашей дочери, то это не мои проблемы! Чтобы завтра духу ее там не было! Или с вами двумя будет разбираться полиция.

– Истеричка! – выплюнул он, сбегая от меня как от чумной. Вскоре у дома раздался визг покрышек, Глебушка помчался в город.

Я не понимаю, на что он надеялся?! Что мать меня переубедит и мы заберем заявление? И при этом продолжал жить с любовницей в нашем доме, не желая ничего менять. Р-р-р!

Утром свекровь попыталась со мной серьезно поговорить. Уговаривала оставить Машу, аргументируя тем, что она привыкла у них и не надо ничего менять. Я понимала, что это они к ней привыкли, и старалась быть мягче. Поблагодарила за то, что заботились о дочке, пока я болела, но пора и честь знать.