Но даже когда поезд тронулся и набрал скорость, успокоиться не получалось. Я сидела как на иголках. Пыталась отвлечься, то хватая смарт, то просто глядя в окно на стремительно пролетающие мимо поля, и все без толку. У нас наконец-то появилась зацепка, но мне казалось, что по закону подлости что-нибудь обязательно пойдет не так, и мы не успеем. В итоге Риану надоело смотреть на мои метания, он просто сгреб меня в охапку, усадил на колени и принялся целовать. Естественно, все волнения и тревоги быстро вылетели из моей головы.

В Эндерсе мы сразу взяли такси. Еще из поезда Риан созвонился с главврачом психиатрической больницы, поэтому, когда мы приехали, нас уже ждали у самых ворот.

– Доктор Тагервуд, – представился невысокий пухленький мужчина, больше похожий на булочника, чем на психиатра.

– Сола Видар, – кивнула я, пока Риан пожимал ему руку.

– Прошу за мной. Нам нужно в спецкорпус.

Под внимательным взглядом охранника в будке мы прошли на территорию. Сама больница, как ни странно, производила приятное впечатление. Если бы не высоченный забор с активной магической охранкой, можно было бы решить, что мы попали в санаторий. Большая территория, аккуратные корпуса на солидном расстоянии друг от друга, даже клумбы вдоль дорожек, по которым неспешно прогуливались редкие пациенты.

– Это дело рук наших подопечных, – кивнул доктор, видя, что я заинтересовалась цветами. – Мы даем им возможность заниматься тем, что они любят. Садовничать, рисовать, читать книги… Это очень важный элемент терапии. Не для самых тяжелых, конечно же.

– Лилиан Лагерт из таких?

– Увы, – вздохнул лен Тагервуд. – Она поступила к нам уже в весьма… спутанном сознании и несмотря на терапию, болезнь только прогрессирует. Мы приглашали мага-менталиста, но он даже не смог к ней пробиться. Крайне тяжелое расстройство личности. Амнестический синдром… М-да… А ведь такая молодая женщина.

– Как это проявляется? – спросила я.

– Лилиан Лагерт неконтактна и дезориентирована. Иногда проявляет агрессию, бывают эпизоды галлюцинаций или кататонии. По правде говоря, я даже не знаю, чего вы хотите от нее добиться, потому что она почти ни на что не реагирует.

Мы вошли в дальний от ворот корпус. Массивные двери палат и закрытые коридоры говорили о том, что здесь лежат самые тяжелые пациенты.

– Палата лены Лагерт в конце коридора, – пропыхтел доктор, заводя нас на третий этаж. – Нам пришлось поселить ее подальше ото всех. Мне иногда казалось, что она даже на своих соседей умудрилась повлиять.

– Кажется, я знаю, почему, – пробормотала я, чувствуя знакомый запах.

Доктор Тагервуд привел нас к нужной палате. Мы остановились у большого окна, позволяющего увидеть, что находится внутри. Это была небольшая светлая комната, оббитая мягкими панелями.