Нога, боли в которой до этого я просто не чувствовал или не обращал на нее внимания, неожиданно просто взорвалась. Похоже, моя рана тоже была не из приятных.

Когда мы уложили его рядом с девчонкой, Богослов открыл глаза. Вдохнул, выдохнул, вдохнул вновь, выдохнул, и на его губах появилась кровавая пена.

— Я вырублюсь, как только ты вколешь мне бланк. Разовые — они без компромиссов. Либо усиленная регенерация поможет, либо она меня и добьет. Так что можем больше и не поговорить. Девчонке, если не найдете врачей, физраствор капельницей и вакцину, если найдете, по прилагаемым инструкциям. Давай. Болит, не могу. Прощай, Шустряк.

— До встречи, Богослов.

Больше мы не разговаривали.

Интерлюдия

Часовня

Этот город разрушен. Этот сектор под карантином. Этот мир обречен.

Люди, изредка появляющиеся в окрестностях часовни, мертвы или заражены и на пути к смерти.

Управление, организация, закон, порядок — остались пустыми символами ушедшей эпохи.

Похоже, в рану попала какая-то зараза, но теперь она подживает. Придется все-таки кольнуть еще один локальный бланк с ботами-медиками. Я не надеюсь, что они ускорят заживление — куда уж теперь быстрее, — но хотя бы снимут боль.

Нельзя закрывать глаза. Не сейчас. Наш бой еще не закончен, мое задание — не завершено, пусть и война, на которую я попал, проиграна еще до меня.

Винтовка Богослова очень удобна здесь, наверху часовни. Можно даже рассматривать лица, хоть и не хочется. Я не стреляю во всех, по привычке стараясь без нужды не засвечивать позицию. Отстреливаю лишь особо буйных. Или тех, кто рвется внутрь больницы.

Вот она, передо мной, всего в паре сотен метров. Удачная позиция для того, чтобы контролировать вход. С этой часовни удобно следить за окрестностями. Не зря Тоско отправил меня именно сюда.

Почему меня? Я почти единственный, кто остался в строю.

Тоско до сих пор харкает кровью, это слышно даже во время наших коротких сеансов связи. Ыть остался без одного глаза. Зато довез до больницы целый гарем, в котором, кстати, оказались обе продавщицы из ювелирного. Тюжок посечен осколками, но без сильных последствий. Призрак добрался, но от Призрака с одной рукой толку было мало еще до взрыва. Он несколько раз терял сознание, и пока что никто не мог назвать причины. Кроме Богослова, который так и лежал в отключке. Из оставшихся двоих один обгорел так, что вообще непонятно, как его довезли. Гражданские довезли, он обжег себе сетчатку и до сих пор не видит. Второй — с несколькими переломами.

Нас семеро, и разница между нами лишь в том, до какой степени каждый из нас в резерве.

Четыре десятка гражданских. Остальные не добрались. Может, и выжили, но не добрались.

В больнице сейчас калеки помогают убогим. Неудивительно, что я стал королем в этом царстве слепых.