Теперь вот действительно начинало темнеть, без всякого затмения. Я включил фонарь и посветил на ее лицо. Девушка резко зажмурилась и отвернулась.

Из уголка ее рта медленно потекла вязкая слюна.

— Богослов, — окликнул я. — Не помогло.

Он завел машину, вышел и встал рядом со мной.

— Конечно, эту дрянь я на ходу соображал. Будем возиться? — спросил он. Мы были напарниками достаточно, и он знал ответ.

— «Протокол Милуоки» тоже помогает редко. Тем более когда я эту шнягу на глазок смешивал.

Я посмотрел в самый уголок своего экрана-стекла, на котором услужливо тикал обратный отсчет. Пять с половиной минут.

— Ладно, — сказал Богослов и, распахнув на ней куртку, воткнул толстенную иглу прямо в сердце. Он выдавил содержимое раньше, чем девушка даже успела дернуться. Выдернул шприц и отбросил его в сторону. — Грузимся. Я за рулем.

Лену выгнуло дугой через мгновение после того, как препарат попал внутрь. Ненадолго, я надеялся, что какие-то ощущения она испытывала очень недолго. Потом она замерла. Я даже не мог услышать ее дыхания.

Александр, сбросивший свой рюкзак около задней двери, кинулся мне помогать.

— Дверь багажную открой, — через плечо попросил он Богослова. — Там кнопка есть, слева от…

— Открыл, — прервал его мой напарник.

Мы затащили девушку в фургон, охранник, так и удержавшийся за нами, принял ее внутри.

Я забросил им вслед рюкзак Александра и бросился к пассажирскому сиденью, оставляя им возможность самостоятельно захлопнуть дверь.

— Если начнет шевелиться — выбросьте ее наружу, — сказал Богослов, чуть повернув голову назад. Потом, видимо разглядев выражение моего лица, поправился: — Ну или попробуйте ее связать и заклеить чем-нибудь рот. Если зашевелится, конечно.

Я продолжал смотреть на напарника.

— …Что вряд ли, — решил добавить он. Я смотрел. — Ну ладно, вы там с ней побережней. Но если зашевелится, дайте нам знать.

Когда мы вырулили со стоянки, уголок моего бронестекла показывал 5:15. Вокруг нас, с трудом поспевая за машиной, скакали «шалуны».

О том, чтобы успеть до взрыва к больнице или хотя бы выйти из зоны поражения, не могло быть и речи.

Я понял это сразу, как только мы оказались на дороге.

Машины стояли везде. Брошенные, иногда еще припаркованные к обочине, но чаще оставленные прямо посреди дороги.

Нам еще повезло, что на выбранном нами маршруте не оказалось мертвых заторов. Так или иначе, Богослов упорно вел машину вперед."

"Бешеные кое-где встречались, но машина их привлекала мало. Только один раз окровавленная женщина в разодранном пуховике бросилась прямо под колеса. Богослов даже не притормозил. Нас лишь тряхнуло два раза.

Я все время оборачивался назад, но девушка не шевелилась. Я хотел спросить, дышит ли она вообще, но все время сдерживался.