Выпив, подполковник не стал закусывать. Аккуратно поставив на стол пустую рюмку, он с теплотою посмотрел на бывшего подчиненного и произнес:

– Ладно, хватит бередить прошлое и ковырять собственные раны. Послушай, Станислав Николаевич, мы с тобой знакомы целую вечность. Не раз могли улететь на небеса как «ласковый Миша» в восьмидесятом, не раз спасали друг другу жизнь, столько пережили всего под пулями. Давай-ка перейдем на «ты».

– Давайте. То есть давай…

* * *Та давняя операция едва не стала для Владимира Броневича последней. Так уж случилось, что во время затяжного боя он оказался в одиночестве у развернутого аппарата спутниковой связи. Как он сам позже вспоминал: диктовал начальнику штаба оперативной группировки координаты для нанесения удара с воздуха. Удар был необходим – часть батальона нарвалась на горной дороге на засаду.

Парни под бешеным огнем вытаскивали раненых с каменистого берега горной речушки. В тот момент лежавший меж камней Кармазин засек на противоположном берегу снайпера, целившего в подполковника.

Достать стрелка очередью было крайне сложно. Позицию он выбрал с умом – за грядой исполинских валунов. Потому и решился капитан стрелять не в него, а пугнуть Броневича – пустил пару пуль над самой макушкой. Тот, не будь дураком, сразу рухнул – распластался на речной гальке.

Если бы не этот финт, то свинец спустя секунду непременно вышиб его мозги.

«Вертушки» и «грачи» подоспели в том бою вовремя – ударили так, что земля вокруг горела синим пламенем. Группа задачу выполнила и, понеся незначительные потери, вернулась в расположение батальона.

А вечером, сидя у костра меж разбитых палаток, подполковник разлил по кружкам водку и негромко сказал:

– Спасибо, Стас. Если бы ты не заставил меня обняться с тем валуном, то…

– Бросьте, Владимир Николаевич, – отмахнулся капитан. – Вы меня тоже не раз вытаскивали с того света.

– Это верно. Мы с тобой просто делаем то, что должны делать настоящие мужчины…

* * *– Ну, рассказывай, как поживаешь, Станислав? – интересовался Броневич, с аппетитом налегая на жареную осетрину.

– По-разному, – уклончиво отвечал тот. – Молодость пронеслась ярким фейерверком – коротким, как новогодний бенгальский огонь.

– Что-то ты невесел. Не жалеешь, что ушел из армии?

– Не жалею. Только мыслишки все равно донимают. Иногда спрашиваю себя: не сделал ли я страшную ошибку? Не знаю… если бы остался служить дальше – глядишь, и жизнь бы была другая.

– Заскучал на гражданке?

– Не то слово. До сих пор не могу себя найти.

– К сожалению, не ты один, – вздохнул комбат. – У меня вон половина однокашников сидит на стакане.

– Из наших никого не встречали?

– Олег Говорков до сих пор пыхтит в нашей бригаде – уже полковник.