Здесь пахло йодом, металлом хирургических инструментов и прелым потом, что вместе создавало не самую приятную, но привычную для подобных мест атмосферу. Крики раненых время от времени прорезали общий гул голосов — стоны боли, зов о помощи, отрывистые команды врачей.

Повсюду суетился медперсонал. Кто-то проклинал нехватку материалов, кто-то сдержанно отдавал указания, а кто-то, истощённый, просто сидел у стены, пытаясь перевести дух перед очередным раненым бойцом, остро нуждающимся в помощи. Снаружи, где-то вдалеке, доносились грохоты взрывов, приглушённые толстыми стенами здания, никому не позволяющие и на минуту забыть, что война всё ещё идёт.

На одном из операционных столов, посреди всего этого безобразия, лежал человек, появление которого заставило всех очень сильно оживиться. Это был не обычный солдат — мимолётные взгляды, что бросали на него врачи и медсёстры, выдавали особую значимость персоны. Ради спасения его здоровья в госпиталь в течение нескольких минут были доставлены ещё три высокоранговых одарённых лекаря, которые, не жалея собственных сил, спешно вливали в тело мужчины целительную энергию.

— Скоро там? — безэмоционально бросил князь, открывая глаза и оглядывая одного из склонившихся над ним лекарей. Его голос прозвучал тихо, но резал воздух, как лезвие.

— Ваша Светлость, — встрепенулся целитель, нервно сглотнув. — Мы почти закончили, но вам придётся полежать здесь хотя бы до утра. Желательно ещё несколько раз обследовать плечо и убедиться, что восстановление идёт как положено. Вам едва руку не отсекли, это не шутки, ране требуется большое внимание."

"Лекарь бросил тревожный взгляд на перевязанные плечо и грудь пациента, а затем взглянул ему в глаза, надеясь донести важность своих слов. Князь, однако, смотрел на него холодно, словно выслушивал пустую болтовню.

— Обойдусь. Заканчивайте быстрее, — коротко ответил Наумов, вновь прикрывая веки.

Лекари переглянулись, но спорить не стали — в его тоне не было сомнений. Оставалось лишь закончить работу как можно скорее, хотя бы минимально укрепив ткани, чтобы предотвратить возможные осложнения.

Крики с соседних столов то и дело перекрывали гул приборов и тихую болтовню медсестёр. Врачи сновали от одного раненого к другому, кто-то давал указания менее опытным коллегам, кто-то торопился за чистой водой или бинтами.

Ещё через несколько минут, когда целители наконец оторвали свои взгляды и руки от груди аристократа, он без лишних слов поднялся с операционного стола и тут же телекинезом притянул к себе висевший на спинке стула военный китель — целый, без капли крови, тогда как старая форма, насквозь пропитанная тёмно-багровыми пятнами, лежала рядом бесполезной тряпкой.