Ведь побила же? Если мое заклинание лопнуло, как натянутая резинка, и срикошетило на создателя, то, значит, объект интенсивной защиты тоже был на грани магического истощения.

– Я понимаю, у сотрудников должен быть творческий подход к делу, но не настолько же! – процедил магистр. – Это стандартная процедура проверки. Любой, кто учился в магической школе, назубок знает: от испытуемого только требуется держать щит, насколько хватит сил.

– Она и держала, – вступился за меня арбитр в лице иномирного некроманта Эрвида Стейра. И мерзенько хихикнул. А потом, не выдержав, расхохотался в голос: – Ох, не могу больше! Это надо же, леди тебя, почти архимага, почти задушила защитным пологом! Это потрясающе! Именно такая находчивая помощница мне и нужна, всю жизнь мечтал!

– Смотри, тебе же за нее и отвечать головой, Эрвид.

– Согласен.

– Минутку, – снова встрял король. – А моего мнения тут никто спрашивать не собирается? Леди прошла испытания как моя невеста, и я хочу видеть ее на отборе.

– Ваше величество, мы не можем не учитывать желание самой девушки, – возразил ректор, – а она вчера сделала однозначный выбор.

У меня на столе лежит ее заявление.

– А мы ее сейчас спросим. Леди, с вашего… хм… молчаливого позволения…

И я почувствовала на своем виске ласковое, почти невесомое прикосновение. Я едва не дернулась возмущенно – какое немыслимое нарушение этикета! – но потом почувствовала холод металла и покалывание. Король использовал накопитель.

Пришлось открыть глаза. И столкнуться с пристальным взглядом небесно-голубых глаз государя.

– Как вы себя чувствуете?

– Благодарю, хорошо.

Голова раскалывалась.

– Врете, – усмехнулся король и подал мне руку, помогая подняться. – Какой смысл врать мне?

Я встала, но государь не отпускал, цепко удерживая за кончики пальцев. Ждал ответа.

– Люди часто врут из вежливости, – напомнила я, чувствуя себя как лиса в капкане. – Или льстят, что одно и то же. Или поддаются в поединке, не желая задеть вашу честь. Быть искренним во всем невозможно в нашем мире, он так несовершенен, что его хочется приукрасить. Или себя в чьих-то глазах.

– Значит, вам хотелось приукрасить себя, если вы соврали о самочувствии?

– Нет.

Это лишь дань этикету. Дамы всегда должны быть прекрасны и здоровы, как бы им ни было паршиво на самом деле. Этикет – это целиком большая ложь, но он принят при дворе королей. Даже при дворе королей-которым-не-лгут. Разве не так? И какой в нем смысл? Разве не в том, чтобы фальшивыми улыбками и враньем о благополучии и здоровье сохранять личные границы?

– Занятная трактовка. – Артан Седьмой отпустил наконец мои пальцы. – Никогда не думал о вранье в таком ключе.