Вам ничего не угрожает, кроме дружеской беседы, – донеслось до моих ушей. – Признаюсь, нам очень нужна ваша помощь.

– Вам? Моя? – удивилась Тиррина.

– Именно ваша, – увещевал государь мягко, как капризного ребенка. – Больше никто не сможет помочь так, как сможете вы. И вы – наша единственная надежда в данной ситуации. Моя надежда. Не хотите узнать почему?

И Тиррина сдалась. Король безупречно разыграл карты, сделав ставку на неуемное любопытство некромантки.

– Вот здесь, пожалуй, будет удобно. Комната отдыха для персонала. – Ректор открыл дверь в уютную комнату с диванчиками и креслами. Между ними разместился низкий круглый стол с красивым букетом и фруктовой вазой. На этажерке у плотно зашторенного окна лежали стопка книг, пачка бумаги и самопишущие перья.

Мы с Тиррой расположились на диване, король и хаор Орияр в кресле напротив. Ректор и Ворон остались стоять, контролируя дверь и окно, на которые тут же был наложен полог тишины.

– Не слишком-то это похоже на доверительный разговор, – усмехнулась метаморф.

– Секретный, леди. А станет ли он доверительным, зависит не только от нас. Доверие – вещь двусторонняя. Я даю королевское слово, что ничто не угрожает вашей свободе, леди Барренс. Снимите обличье, мы должны удостовериться, что не ошиблись.

Метаморф замерла на миг. А потом черты ее лица ужасающе потекли, меняясь, складываясь в новый облик. И через несколько ударов сердца вместо эффектной рыжей красотки рядом со мной сидела хрупкая голубоглазая и белокурая девушка.

– Как вы поняли? – спросила она чуть хрипловатым голосом. Похоже, когда-то сорванным от крика.

– Мы поставили метки на всех конкурсанток, когда им обрабатывали и бинтовали раны, – вместо короля ответил лорд Сириен.

– На вас метки не было, – подтвердил король. – Кроме того, я ожидал вашего появления рядом с мэйс Асси.

– Я знаю и настоящее имя, и настоящее лицо леди Асгерд, – сообщила метаморф. – А мое имя отныне не леди Барренс, а Данира.

– Ваш титул…

– Ах, оставьте, ваше величество. Какой может быть титул у дракона? – Тиррина Данира положила ладонь на стол, и та на мгновение обзавелась черной чешуей и когтями. Не такими огромными, как у настоящего дракона, но впечатляющими. – Я уже не человек.

– Вы человек… Данира, – с жаром возразил Артан. – Ваша душа – человеческая.

– Как вам угодно думать, ваше величество. Какой помощи вы от меня хотите?

Она говорила только с королем, но внимательно изучила всех мужчин. По Дэйтару Орияру ее взгляд скользнул с неприязнью и обидой. Еще бы, он дракона в плену держал. По Ворону – с равнодушием, а вот на лице Сириена ее взгляд задержался, потом несколько раз переметнулся к лицу Артана и обратно.