Хорошо, что у короля и ректора дел по горло и они не стали устраивать допрос с пристрастием в присутствии менталиста. Не хотелось бы выдавать Тиррину. Может быть, это пресловутая женская солидарность? Или глупость?

Если ректор прав, я сильно пожалею о сегодняшнем молчании.

Но если права Тиррина…

В конце концов, время еще есть, пока отбор продолжается, и раскрыть ее планы я успею.

Когда я вернулась, короля и Ворона уже не было, а ректор хмуро перебирал на столе досье участниц.

– Вы задержались, леди, – вскинул он на меня пронзительно-синий взгляд. – Что-то еще случилось?

Я отрицательно покачала головой. Мозги от этого простого движения встали на место, и я вспомнила, зачем, собственно, шла в ректорат.

– Мне нужно еще раз взглянуть на досье виконтессы Лебежель.

– Зачем?

– Вы же просили подготовить вам списки участниц с градацией их перспективности.

– Радует, что хоть у кого-то тут хорошая память, – усмехнулся он, быстро нашел и протянул мне папку.

Мне пришлось подойти. Я потянула досье из его рук, но магистр, зараза такая, не разжимал пальцы.

– Милорд ректор? – вскинула я глаза.

– В вас появилось что-то новое, леди. Тяжелое и туманное. И в этом тумане скрыта какая-то опасность. Вы ее осознаете, но пытаетесь скрыть. И сомневаетесь в своем решении. Не хотите поделиться сомнениями?

– Вы еще и менталист? Или только учитесь, судя по вашей неудачной попытке психоанализа? – фыркнула я, чувствуя, что щеки обдало предательским жаром.

Плохая из меня черная ведьма. Они обычно наглые, злые и коварные, понятие стыда им неведомо, как и само чувство. А я… какая-то бракованная чернокнижница.

Разнервничавшись, я сильнее потянула папку. Еще сильнее. И в этот момент, с усмешкой глядя в мои глаза, коварный, как настоящий черный, светлый магистр разжал пальцы!

Разумеется, я чуть не упала – небеса забыли отменить для магов некоторые физические законы. Пошатнулась, взмахнула руками, роняя досье. Посыпался бумажный дождь.

Лорд успел перехватить меня за талию и не дал опозориться окончательно.

Но мы оказались непозволительно близко.

Жаркие руки бережно прижали меня к мужскому телу, щеку опалило его дыханием. Я вдохнула свежий, кружащий голову запах его кожи: нагретого солнцем кедрового леса с пряными нотками трав. Захотелось лечь щекой на белый шелк его мантии, на широкое уютное плечо и закрыть глаза.

– Простите, – прошептала я, даже не попытавшись освободиться из таких надежных рук и продолжая тонуть в синеве его взгляда. – Я сейчас соберу папку.

– Уже не нужно, – тихо сказал он, ослабив тиски, удерживая меня одной рукой, а второй провел по моей щеке, убирая упавший на нее черный локон.

Я замерла, когда его большой палец, едва касаясь, обрисовал мои губы.