Представляю, какой сейчас будет скандал… хотя нет, даже не представляю.

– Незачем так кричать, – легко улыбнулся Орлен. Он порылся в кармане и извлек из нее ту самую брошь. – Вот она.

– И что, нашли вы там страшное проклятие? – гневно выговаривала ему Салерия.

– Нет, – обезоруживающе улыбнулся Орлен. – Самая обычная брошь.

– Вот и я говорю: обычная! – огрызнулась она. – Нашлись тут расследователи. Пока вы ерундой занимаетесь, полшколы в тёмных метках будет!

Она развернулась и потопала догонять остальных студентов. Мы поспешили следом, и правда: пока спорили со склочной соседкой – изрядно отстали.

– А ты знаешь, когда в Школе чернокнижников больше всего нужны некроманты? – спросил вдруг Орлен.

– Не знаю, – честно призналась я.

– Ну как же… Утром после выходных. Чтобы поднять студентов на занятия.

Я рассмеялась.

– А вот еще: знаешь, сколько некромантов нужно, чтобы зажечь магическую лампу? – не унимался он.

– Не знаю, – снова улыбнулась я.

– Ни одного! Они сначала поднимут умертвия, чтобы спихнуть на них всю работу, а потом умертвия все разобьют.

Я снова рассмеялась. Действительно, все поднятые умертвия, которые я видела до сих пор, были довольно неуклюжи. И вряд ли кто-то из них мог справиться с такой тонкой конструкцией, как магическая лампа.

– А знаешь, почему опасно жениться на некромантке?

– Почему?

– Потому что даже смерть не разлучит вас!

У него явно было отличное настроение, и мне ужасно не хотелось его портить. Но я ведь обещала Филае все ему рассказать.

– Послушай, тут кое-что случилось, – начала я осторожно. – Дневник Ингаретты… Он пропал.

– Пропал? – улыбка разом сошла с лица Орлена. – Но как?

– Наверное, кто-то вытащил его из сумки Филаи.

– И когда это случилось?

– Она не помнит. Положила его в сумку позавчера, ну, когда мы читали про магистра Аберардуса. А обнаружила, что его нет, уже вчера после занятий.

– Стащить мог кто угодно, – заметил Орлен.

Он не злился и не осыпал Филаю проклятиями, и это уже было хорошо. Орлен хотел сказать еще что-то, но тут магистр Аберардус остановился и развернулся к проштрафившимся студентам. Все сразу замолкли.

– Жду пять веток от каждого, – громко объявил он.

– Пять веток? – шепнула я Орлену. – Это же быстро. Где тут ваша псолевея?

Он только тяжело вздохнул и указал мне на дерево с темным стволом и тонкими черными ветками. Разумеется, ни одного листочка на нем не осталось. Я подошла поближе, протянула руку и – хрясь! – ветка больно ударила меня по руке. Хорошо хоть по лицу не попала. Теплое пальто и перчатки, конечно, смягчили удар, но все равно было довольно чувствительно.

– Говорил же, они в это время довольно злющие, – сообщил мне Орлен.

– Они что, живые? – с ужасом спросила я.