И тогда я вспомнила, что сказала мне Салерия в тот самый день, когда явилась за брошью: «Все думали, что на Ингаретте этот сумасшедший и остановится, но теперь появились новые жертвы».

Жертвы! Во множественном числе.

А ведь все знали только о том, что пострадала магистр Калмин. О том, что жертв больше, было известно только мне, ректору, лекарям и… самому убийце. Если бы тогда я обратила внимание на ее слова! Хотя, получается, обратила, раз сейчас об этом вспомнила.

Надо же, она всегда выглядела грубой и прямолинейной, трудно было заподозрить ее в хитрости. И все же ей удалось всех нас обвести вокруг пальца. Всех, кроме расследователя.

Расследователь едва заметно повел пальцами и дверь распахнулась. Они с ректором быстрым шагом вошли в комнату, я тихой мышью скользнула следом и притворила дверь.

Салерия стояла посреди комнаты. Она разом побледнела, а взгляд сделался злым и колючим. Снова лязгнул наручник, и расследователь ледяным тоном произнес:

– Именем императора, вы арестованы.

Она стояла белее мела и молчала.

Ректор раздраженно бросил расследователю:

– Ну же, что вы медлите? Снимайте уже эту демонову метку.

Тот так же холодно обратился к Салерии:

– Потрудитесь снять темные метки, которые вы наложили.

– И не подумаю… – впервые с момента вторжения в комнату она подала голос. И голос этот был все таким же грубым и насмешливым. Похоже, Салерия быстро оправилась от шока. – Полагаю, как раз сейчас мы должны начать договариваться. Например, об условиях.

Ну надо же! А она не теряет самообладания…

– И какие же условия вы предлагаете? – сдержанно поинтересовался расследователь.

– Вы даете мне уйти и снимаете этот демонов наручник. И даете смертельную клятву, что императорская стража не станет преследовать меня.

Ну надо же, какая наглость!

– И всего-то? – усмехнулся расследователь.

– Не так уж и много. Я могла бы потребовать денег и редких артефактов. Ведь умереть могут очень значимые особы. Магистр Калмин и Ингаретта Фичиелл принадлежат к влиятельным семьям. Что же касается сирры Аглиссы, не мне вам говорить, как ценна она для империи.

Меня она не упомянула. И даже не взглянула в мою сторону, видимо, давая понять, что что моя значимость слишком ничтожна для этого.

Расследователь молчал, а я перестала дышать. Неужели ее отпустят? После всего, что она сделала… Или просто арестуют и позволят нам умереть? И то и другое было немыслимо!

– Вы же понимаете, что есть еще один способ снять проклятье? – наконец заговорил он.

– Вы меня убьете? – усмехнулась Салерия. – Сомневаюсь. Вы же официальное лицо, а не какой-нибудь разбойник из подворотни.

– Разумеется, я официально лицо, – согласился расследователь. – поэтому у меня имеется императорский указ.

Он достал свиток, развернул его, провел рукой.