А ей было любопытно, и любопытство оказалось сильнее боли, сильнее шока, сильнее страха. Почему? Может быть потому, что случившееся не стало для нее неожиданностью, а бояться ей было нечего?

А теперь она не стала ничего отрицать…

Мы молча вышли из здания школы, дошли до общежития и остановились возле комнаты Виоланы. На то, чтобы открыть замок, у нее ушла хорошая минута. Сложные хитросплетения пальцев, длинное заклинание. Да уж, Орлен был прав: защита на моей двери просто неприлично хлипкая.

Виолана толкнула дверь и жестом пригласила меня войти. Но как только я переступила порог, дверь захлопнулась, а по косяку, по потолку, по двери, по полу побежали синие всполохи. Очень любопытное заклинание. Оно не только опускает полог тишины, но и великолепно защищает комнату от любого вторжения. Теперь сюда невозможно вломиться и выйти отсюда тоже нельзя.

– Так что случилось, во что ты ввязалась? – начала я и замерла на полуслове, оглядывая комнату.

Вот уж где было странно. Все стены были увешаны портретами красивого светловолосого юноши. Вырезки из газет, рисованные портреты и даже один тканый гобелен в полстены. Юноша улыбался, хмурился, важничал. На портретах он был разным, но это был один и тот же человек.

И кто это, знала даже я, хотя была далека от политики и от светских сплетен: его высочество принц Дженард, старший сын императора, наследник престола.

– Красавец, верно? – томно проговорила Виолана, заметив, что я рассматриваю.

– Ну да… симпатичный, – согласилась я.

А про себя подумала: но все же не настолько, чтобы устраивать тут его алтарь. Впрочем, сейчас мне было не до того, чтобы обращать внимание на чужие странности. Я пришла сюда, чтобы выяснить кое-что важное. – Так тебя кто-то заставил?

– О нет…

Я только сейчас заметила, как переменилась Виолана. Это уже не была та тихоня с глазками, как у олененка. Нет, сейчас ее взгляд напоминал взгляд Селесты: взгляд настоящей стервы. Впрочем, не совсем. Селеста была девицей весьма раздражающей, но и только. А Виолана – новая Виолана – внушала страх.

– Я просто хотела увести тебя подальше от кабинета ректора, пока он не явился.

– Ты же сказала он уехал в императорский дворец…

– Боги, Аллиона! – она закатила глаза. – Нельзя же верить всему, что тебе говорят. Почем мне знать, куда и когда уезжает ректор? Он мне, между прочим, не отчитывается.

Ловушка. Это была ловушка – не слишком умелая и расставленная наскоро. А я все равно попалась. Боги, как же это глупо! Я рванула к двери, но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на невидимую преграду.

– Куда же ты? Мы ведь даже не поболтали! – пропела Виолана, и в то же мгновение я оказалась связана по рукам и ногам. Я дернулась раз, другой – бесполезно. Не видимые глазу, но хорошо ощутимые путы держали крепко.