И уже второй день наблюдается что-то странное. Взгляни свежим глазом и скажи, что думаешь?»

Свиток развернулся перед нами в воздухе, подсвеченный парой магических огней. Ну и что тут?

Множество линий постепенно сходились ближе и ближе, как прутья в туго перевязанном венике. Но это я видела и раньше… тогда что же странного заметил Шон? Всмотрелась — и поняла. Половина линий была чуть длиннее прочих. Ненамного, но заметно.

— Может, заклинание кончилось? — предположила я. — Скажем, то, что на юртах, пока действует, а которое на алтарях — там же сильная чужеродная магия — рассыпалось. Или… — чуть запнулась, буквально чувствуя, как в голове шевелится мысль, — сами трибы остановились, потому что собрать в одной точке такую орду физически невозможно — стада пасти будет негде, тяжёлые алтарные камни остались в племенах, а шаманы идут куда-то дальше. Может такое быть?

Шон, изучающе, пристально смотревший на меня, пока я говорила, прищёлкнул языком. Запустил привычным жестом длинные пальцы в чёлку, заставив ту встать дыбом, поймал мой взгляд:

— Когда ты формулировала второе предположение, твоя аура горела ярче. Как думаешь — почему?

Коротко кивнула. Понимаю, о чём он подумал.

— В любом случае, — продолжил Шон, — надо проверить. Если ты права, то становится ясно, почему тебе втемяшилось вешать по две следилки в каждой трибе. Я полетел. Как всё разузнаю, вернусь, расскажу.

Шон возник посреди ночи прямо в комнате и, растолкав меня, шлёпнулся на одеяло, мне на ноги. Поёрзал и сообщил:

— Ты права. Трибы остановились, жертвенники остались в них. А грыхи с небольшим конвоем топают куда-то дальше.

Неужели идут на поклонение к Хашургу? Или за новыми камнями для семи племён, потерявших алтари?

— Вряд ли к Хашургу. Местность выглядит слишком нормальной. И злобомер не чувствует ничего глобального… — почесал нос Шон. — Слушай, я умотался до упаду. Пустишь Мраком тут поспать?

Конечно, пущу. И ведь наверняка он не просто устал, а насмотрелся такого, на что б глаза не глядели. Но я ему всегда рада. Улыбнулась:

— Забирайся. И можешь не превращаться, мы тощие, уместимся.

На несколько секунд Шон замер. Потом начал стаскивать сапоги.

— Ладно, но только сегодня.

Спрашивать, что он там видел, не стану… Зачем лишний раз напоминать о плохом? Лучше, раз уж проснулась, подумаю о том, куда могут направляться шаманы. Как жаль, что мы так мало знаем о распорядке и укладе их жизни, и о том, как управляются трибы… Кто там вообще главный — вожди или грыхи? Почему-то казалось, что вторые важнее. Вожди, наверное, командуют во время войны, набегов и так далее. Но цели ставят шаманы.

Перевернулась на бок, лицом к Шону. Тот, не успев вытянуться, даже не уснул, а просто отрубился.