— Ваш брат настолько кристально честный человек, что вы не допускаете подобной мысли? — вставил Гуров.

— Лев Иванович, я просил не перебивать, — напомнил Рожков, и Гуров, извинившись, умолк. — Дело в том, что мы регулярно созванивались с братом, общались по Скайпу и вообще были довольно дружны. Так получилось, что по жизни мы довольно одиноки, родители наши умерли рано, а семьями мы не обзавелись, в силу обстоятельств… Я много времени посвящал работе, Анатолий — своему бизнесу. Когда родители умерли, мне было двадцать три, а Анатолию — пятнадцать. И фактически с этого момента я занимался его воспитанием. Настоял, чтобы его не определяли в интернат. Так что ближе друг друга, пожалуй, у каждого из нас никого и нет. И я в курсе дел своего брата. А дела его шли отнюдь не плохо. Отнюдь, — подчеркнул он. — Анатолий рассказывал, что выиграл тендер на строительство гостиничного комплекса, делился планами, рассказывал о готовом проекте… Словом, у него не было ни малейшего повода воровать эти деньги, бежать с ними и таким образом перечеркивать всю предыдущую жизнь — весьма успешную и достойную.

Рожков умолк, задумавшись, и Гуров, воспользовавшись этим, спросил:

— Ваш брат — азартный человек?

— Что? — Рожков был погружен в какие-то свои мысли.

— Я имею в виду азартные игры. Он увлекался ими?"

"— О-о-о! Значит, вот какое объяснение вы нашли. Нет, Лев Иванович, это не то. Анатолий действительно имел склонность к азартным играм, но не настолько, чтобы наделать таких колоссальных долгов, что пришлось запускать руку в средства, выделенные на строительство.

— Почему вы в этом так уверены?

— Да потому что я хорошо его знаю. Да, он поигрывал, но никогда не было такого, чтобы из-за этого у него случались неприятности. Ни разу он ни от кого не прятался, ни разу не обращался ко мне с просьбой дать ему денег, чтобы погасить какие-то долги… Нет, это не то.

Гуров не счел аргументы Рожкова-старшего железными, но не стал сейчас возражать ему.

— Так что же, по-вашему, произошло? — спросил он.

Рожков поднялся с табурета и заходил по комнате. Хотя он наверняка в силу своей бывшей профессии привык сдерживать эмоции, было заметно, что он нервничает. Пройдясь туда-обратно, Виктор Валентинович резко развернулся и сказал, глядя Гурову в глаза:

— Я думаю, что его подставили. Крупно подставили. Иного объяснения у меня нет.

Гуров молчал, вспоминая о своей беседе с Натальей Лапиной и думая, стоит ли упоминать о ней Рожкову. Решил, что пока рановато, и спросил лишь:

— Кто?

— Да не знаю я! По всей вероятности, кто-то из его компаньонов. Соучредителей. Вот, я получил их список…

Рожков полез в карман и достал оттуда сложенный вчетверо листок бумаги.