Ужасно интересно взглянуть на мастерскую Клюшниковой! Анаит видела некоторые ее работы – иллюстрации в основном. Очень неровные. Есть изумительные, есть проходные. Говорят, Клюшникова никого не допускает в святая святых.

– А вы давно ее знаете? – спросила Анаит.

– Что? М-м-м… Нет, познакомились пару лет назад.

Они заехали во двор, где вязы и клены склонялись низко над дорогой. Желтая подсохшая трава была усыпана листьями. Анаит вышла и огляделась.

Тихо, пустынно. На детской площадке спиной к ним сидит с коляской пожилая женщина, уткнувшись в телефон. Голуби воркуют на крыше подъезда.

– Дом нетипичной постройки, да?

– А? Да-да. Пойдем, нам вниз…

Домофон на двери не работал. Ключи позвякивали в руке человека, идущего по лестнице. Анаит спускалась за ним и думала о том, что Фаина Клюшникова, должно быть, двигается не так уж плохо, если приходит сюда каждый день… Впрочем, по состоянию лестницы этого не скажешь. Все какое-то пыльное, словно здесь давно никого…

Ключ повернулся в скважине.

Она поняла, что ее царапнуло. Познакомились пару лет назад? Но постойте! Она определенно помнила, что…

– Помоги открыть!

Анаит шагнула вперед и надавила на дверь, тяжелую, как могильная плита. Та поддалась как будто с неохотой.

Изнутри на нее дохнуло подвальным холодом и сыростью. Темнота, нехороший запах…

«Там же никого нет!»

Она впервые подумала о том, что совсем не знает человека, который стоит у нее за спиной. Ее ошпарило ужасом. Спящий инстинкт самосохранения наконец-то проснулся.

«БЕГИ!»

Анаит сделала шаг назад – и ее шею кольнула игла. По коже потекла тонкая струйка крови.

«Это не игла. Это нож».

– Шагай, – процедил человек, приставивший острие к ее горлу.

– Меня будут искать, – дрожащим голосом сказала Анаит.

Ее толкнули в спину. Она влетела внутрь, ухватилась за стену, чтобы не упасть. Ладонь случайно мазнула по выключателю и с отвратительным дребезжанием зажглась лампочка.

Господи, что это?!

Человек, стоящий за ней, коротко замахнулся и ударил Анаит по скуле. Она вскрикнула и упала, рот заполнился кровью. Ее резко затошнило. Человек склонился над ней, перевернул, будто куклу, и выкрутил руку так, что она начала кричать от боли.

– Тихо!

Он чуть-чуть приотпустил ее. Вытащил что-то из кармана и запихал ей в рот. Грязная мятая тряпка… Теперь Анаит могла только мычать.

Ей связали руки за спиной и оттащили в глубину подвала. Пыль, грязь, запустение… И холсты, холсты, нагромождение картин со всех сторон – частью изъеденных, потрескавшихся… Откуда-то сверху в углу подтекала тонкая струйка воды.

Человек обшарил карманы Анаит и выудил телефон. Она лежала на боку, со связанными за спиной руками и не видела, что он с ним делает.