Эта экзекуция вызывала у Илюшина на редкость неуместное воспоминание о стирке белья на реке, когда бабушка возила простыней по ребристой доске. – Змеища!.. В чужом дому… Мужика чужого… У-у-у, морда бесстыжая, лапы загребущие!

Павел Андреевич, покачиваясь, поднялся и кинулся на помощь юной возлюбленной. Но Любовь Петровна, к восхищению Илюшина, не отрываясь от свершения возмездия, метко лягнула мужа в живот. Художник кулем осел на чемодан.

– Люба, – потрясенно воззвал он. – Люба, мы же интеллигентные люди… Что ты творишь, опомнись!

– …драную! …приволочь! …жену! …не встретить!

– Пусти! Пусти! – верещала Машенька.

Две лапшевидные ноги беспомощно брыкались из-под рубашки.

Илюшин раздумывал, стоит ли ему вмешиваться. Попасть под горячую руку Любови Петровны он не хотел, однако интерлюдия затягивалась, а он не получил ответа на свой вопрос. Но пока он взвешивал, с какой стороны подойти к оскорбленной супруге, фарс перешел в драму. Павел Андреевич попытался встать, пошатнулся и схватился за грудь. Лицо его посерело, на лбу выступил пот.

«Ч-ч-черт!» – выругался Илюшин.

Он перемахнул через кресло и кинулся к скрючившемуся на полу художнику.

Положил его так, чтобы спиной тот опирался на чемодан, и рванул ворот его рубашки. Пуговицы поскакали по полу.

– Подозрение на инфаркт, мужчина, шестьдесят лет! – быстро сказал он в телефонную трубку и продиктовал адрес.

Встал, настежь распахнул окно. В комнату ворвался холодный осенний воздух. Макар проверил пульс на сонной артерии. Жилка под его пальцами билась как сумасшедшая. Павел Андреевич тихо простонал и обмяк.

Любовь Петровна обернулась, разобрав, что за спиной происходит что-то неправильное.

Воспользовавшись этим, натурщица вырвалась, без единого звука метнулась в коридор и исчезла в недрах ульяшинской квартиры.

Спустя некоторое время щелкнул замок, хлопнула входная дверь, и быстрые девичьи шаги простучали на лестничной клетке.

Илюшин этого уже не слышал. Он считал про себя в такт нажатиям: «Десять… двенадцать… пятнадцать…».

* * *Илюшин подумывал зайти в кафе: отпиться зеленым чаем, прийти в себя. Но ноги сами понесли его в подъезд, и Макар ввалился в квартиру, чувствуя себя таким уставшим, словно сердечной реанимации подвергался он сам.

Тут же зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил Сергей.

– Был у Ульяшина… – Макар в кроссовках прошлепал в спальню и упал на кровать. – Его при мне увезли в больницу. Инфаркт.

– Да иди ты… – не поверил Бабкин.

– Серьезно.

В телефоне помолчали. Наконец Сергей мрачно сказал:

– А я тебя предупреждал: завязывай со своими фокусами. Перекидываешься, как оборотень. У кого угодно сердце прихватит…

– Жена его набросилась на любовницу, – устало сказал Макар. – Я ни при чем.