А сегодня нам надо пересмотреть гардероб вдовушки и решить, как и что перешить, каких лент и кружев докупить. К счастью, она совсем не экономила на нарядах, ткани отличного качества.

— Крестьяне! — Жанна не собиралась становиться тише. — Боже, боже, как это унизительно! Вы понимаете, что это из-за вас нам не сыскать приличной камеристки? Как вы только могли допустить появление подобных слухов! Нам следует рассчитать вас немедленно.

— Да нет же, повысить жалование! Мы снова у всех на слуху!

— И наша репутация…

— К дьяволу репутацию. Главное — снова вернуться к светской жизни. Очень удачно вышло с этими сплетнями. А госпожа Анна даже попросила уступить ей нашу экономку, ее-то прислуга совсем распустилась.

— Почему ты помешала мне согласиться?

— Потому что, в отличие от тебя, помню, что наш Рауль все еще влюблен в Пруденс…

— Ты помнишь только о своих воланах и рюшах!"

"Маргарет тихо вышла за дверь, чтобы не мешать им ссориться. В узком коридорчике за кухней старая Мюзетта важно строила новичков:

— И помните, я служу Флери всю свою жизнь! Так что слушайте меня, а не всяких ленивых выскочек, которые не помнят своего места… Меня и Жана, — надувшись от собственной значимости, добавила она.

— Ленивая выскочка, которая не помнит своего места? — прошептал над ухом смеющийся мужской голос, и сердце Маргарет тут же засбоило. — О, как она будет жалеть о своих словах уже к обеду субботы!

Рауль схватил ее за руку и увлек в ближайшую комнату. Огляделся. Сморщился.

— Опять кладовка! Надеюсь, в этой вы не будете со мной так жестоки, как в прошлой.

Возмутительное замечание: ей пришлось два дня понукать Мюзетту, чтобы та навела здесь безупречный порядок. Как можно сравнивать эту чистоту с замковым запущением? Но… о чем же именно он шептал?

— Что случится к обеду субботы? — пересохшими губами спросила Маргарет.

Сначала он взволнованно запустил пятерню в волосы, будто надеясь пригладить их, но только сбил парик набок. Выругался и запустил его в угол. Потом оперся руками о полки по обе стороны от нее, будто бы боялся бегства. Быстро стрельнул глазами, проверяя настроение Маргарет, наверняка увидел, насколько она взволнована, и не стал тянуть больше.

— К обеду субботы мы будем уже женаты. Епископ обвенчает нас в своем оратории на рассвете, — выпалил быстро.

— Но это совершенно невозможно, — охнула Маргарет оглушенно. — Как?..

— Пруденс, Пруденс, ну почему вы вечно во мне сомневаетесь?.. И не смейте теперь отказывать, ведь вы же явно не из тех женщин, кто берет свое «да» обратно.

Это прозвучало так трогательно и беспокойно, что она только молча качнула головой, одним коротким движением похоронив безупречную старую деву, которая никогда себя не стыдилась.