Как они могли все утратить? Даже меч — верный меч! — выбрал себе другого хозяина, и от этого предательства хотелось выть и убивать. И только Жанна, последняя искра надежды среди отчаяния, хранила в себе толику былого величия.

— Я верну нашей семье честь, — бормотала она, совершенно одержимая, — верну гордость…

Отцепившись от руки Рауля, она бросилась на него, надеясь расцарапать лицо. Он отшатнулся, лезвие со свистом рассекло воздух, и меч вкрадчиво шепнул: убей каждого, кто встанет на твоем пути. Нет никого могущественнее нас. Так легко и приятно быть на вершине…

Раулю ясно представилось острие, входящее в грудь Жанны, как прежде оно вошло в грудь Кристин.

Он услышал подбадривающий звон древней стали…

А потом Пруденс шагнула вперед — быстрый замах, громкий звук пощечины, крик Соланж, алое пятно на бледном лице Жанны и голос, преисполненный укоряющего благоразумия:

— Нужно было все-таки выпить чаю, моя госпожа. Корень валерианы чудо, как помогает при расшатанных нервах.

Ее привычное и размеренное хладнокровие отрезвило Рауля. Как со стороны он увидел всю дикость происходящего и, не давая им с сестрой снова впасть в безумие, быстро рассек мечом полотно портрета.

По особняку разнесся пронзительный оглушающий визг, но слышал ли его еще кто-нибудь? Из рамы хлынула гнилая болотная жижа, наступила звенящая тишина. Жанна пошатнулась и начала оседать. Уронив меч, Рауль едва успел ее подхватить, усадить на диван. Пруденс моментально сунула ей под нос нюхательные соли и сказала тихо:

— Лучше всего будет уложить графиню в постель.

— Что… — испуганно спросила Соланж, указывая на зловонную лужу на полу: — что это такое?

— Должно быть, за столетия портрет отсырел и пропитался плесенью, — тут же объяснила Пруденс.

 — Вредоносные испарения, исходящие от гнилой материи, пагубно воздействуют на здоровье. Припадки, видения, приступы ярости… Пожалуй, лучше открыть окна.

— Вы ударили ее! — припомнила сестрица, указывая на Жанну. — Да как только отважились! Можете и не надеяться на хорошую рекомендацию при расчете.

— К слову об этом, — Пруденс распахнула ставни, впуская в гостиную запах переспелых яблок и сухой травы.

 — Я как раз собиралась…"

"— Хватит, — резко оборвал ее Рауль, не желая слышать ничего из того, что она хотела сказать. Остро чувствовал: ему не понравится. — Соланж, или перестань нападать на Пруденс, или немедленно подготовь наш отъезд из этого дома. Ты ведешь себя низко и глупо. Займись лучше Жанной и попроси горничную тут убрать, а остатки портрета сжечь.

— Нет, — возразила Пруденс, — нельзя сжигать. Я сама позабочусь об этой вещице.