Отвернувшись от этого убожества, Рауль вошел внутрь и велел лакею доложить о себе.

Лафон принял его с неприличной быстротой. Он был еще по-утреннему небрежно одет и выглядел будто после долгой попойки и бессонной ночи.

Однако некоторым доводилось встречать гостей и в ночной рубашке, так что пристало ли пенять за неряшливый вид?

— Мой дорогой граф, — радушно раскрыл объятия герцог, — как вы вовремя! Я уж намеревался послать за вами.

— Правда?

— Его величество отказал мне в просьбе сочетаться браком с моей дорогой Полин, — признался герцог трагично.

Ну разумеется, отказал, мысленно ухмыльнулся Рауль, ведь ты собрался жениться на цветочнице!

Первая герцогиня, прекрасная Элеонор, происходила из весьма древней семьи, и его величество лично выступил ее посаженным отцом на свадьбе. Не мог ведь Лафон действительно надеяться, что его глупая затея с разводом и простолюдинкой-невестой получит одобрение при дворе.

Сам Рауль на этот счет не волновался. Будучи наследником одного из великих двенадцати вассалов, он освобождался от необходимости просить разрешения на брак с кем бы то ни было.

— А я рассчитывал на совершенно другой результат… Ведь покойный Гийом Восьмой издал особый эдикт, признающий весь наш род ответвлением королевского древа. Вот тебе и названый дядя по крови! Прошу вас, — Лафон подался вперед, обдавая Рауля запахом свежего перегара, и умоляюще заглянул ему в глаза. — Всем известно, как вы дружны с его величеством. Устройте эту свадьбу, и я вам клянусь — вы не будете ни в чем нуждаться.

— Предлагаете мне отправиться в столицу? — поразился он. — К королю?

— Нет-нет, не так далеко. В следующем месяце весь двор сам прибудет в Лазурную гавань.

— Действительно?

Вот что значит торчать в древнем замке — да он же совершенно выпал из светской жизни!

Лазурная гавань — королевская резиденция на побережье — много лет стояла забытой. Предыдущий король, Гийом Деятельный, обожал наезжать туда ради соколиной охоты, свежих трюфелей и молодого вина. Но его сын, Гийом Мечтательный, крайне не любил покидать столицу.

— Говорят, — понизив голос, будто опасаясь чужих ушей в собственном доме, сообщил Лафон, — что этой осенью его величество изволит хандрить и желает скрыться от промозглой столичной погоды, нуждаясь в морском воздухе и смене впечатлений.

Чрезвычайно взволнованный такими известиями, Рауль торопливо пригубил вина, скрывая свои чувства.