Какое-то время Михаил провёл в той же комнате, где оказался после входа в портал. Рассчитывал, что к нему каким-то образом придут на помощь. Мало ли — вдруг переход просто работал в одностороннем режиме, вместе с тем разбрасывая вошедших в него людей по разным точкам. Как ни крути, о специфике работе порталов, известно было не так уж много.

Но никого не появлялось и в конце концов, Измайлов решил проверить одно из направлений. Оставил на стене короткое послание, на всякий случай даже поставив стрелочку в нужную сторону и двинулся вперёд.

Против ожидания, новых врагов ему не встретилось. Только сплошные коридоры, запертые двери, которые не поддавались плетениям, да таблички на непонятном языке. Хотя по поводу последнего он изначально сомневался — кривые закорючки больше напоминали художества ребёнка в песочнице. Но сравнив несколько встретившихся экземпляров и оценив последовательность символов, он убедился, что это и правда язык. Чужой и непонятный, но тем не менее связный.

От всего этого становилось не по себе. Ни одного знакомого лица рядом, никакой связи и нулевые признаки жизни в этом странном месте.

Выйдя в очередной широкий отрезок коридора, по обеим сторонам которого тянулись мощные двери, Михаил вздохнул. Это был уже восьмой такой. И ни в одном из предыдущих случаев, проникнуть за одну из дверей ему не удалось. Металл упорно не хотел реагировать на использование силы. Если поцарапать его поверхность у юноши получалось без особого труда, то вот попытка пробиться глубже и сломать преграду, неизменно терпела неудачу. Как будто какая-то часть материала была невосприимчива к его мощи.

То же самое повторилось и сейчас — он по очереди обходил каждую из дверей, испытывая на ней все варианты, которые приходили в голову, но те ни в какую не желали поддаваться.

Когда оказался около очередной, то случилось неожиданное. Сначала по её краям прошло зелёное мерцание, а потом коридор огласил голос. Глухой и бездушный, как будто говорил механоид или некроконструкт. К тому же абсолютно непонятный — уловить смысл шипящих слов было невозможно. Зато теперь Михаил был уверен, что не попал в полностью пустой лабиринт, где можно бродить до скончания веков. Здесь всё-таки была какая-то жизнь. А значит имелась и надежда на возвращение обратно.

Дверь, на которую падал свет двух ярких сгустков энергии, которые сейчас находились за его спиной, внезапно дохнула силой. Совсем слабо. Чуть. Но этого хватило, чтобы сформировать в её центре печать. Стационарную, в форме пятипалой ладони.

Энергетические нити тянулись от оттиска куда-то дальше, но рассмотреть с чем именно они соединялись, было невозможно — металл не позволял использовать ни одного наблюдательно плетения.

Впрочем, намёк был более чем понятен.