– Не могу только понять… Демон иллюзии?

Фомор фыркнул. То ли демоны иллюзии были выдумкой (будто существующих созданий для мрачных сказок людям было мало), то ли принадлежали к низшим демонам.

Этот явно не принадлежал.

– Или, скорей, демон, – как там сказал Ганджу? – работающий в связке с веретником.

Прижатый к ногтю, фомор лишь ухмыльнулся. Кофи, услышав имя бывшего друга, вздрогнул и с мольбой посмотрел на Саманью.

– Еще одно взаимовыгодное партнерство, – скрежетнула зубами Морриган. Только на этот раз – демона с человеком. Куда, во имя Дану, катится этот мир? – Тебе – очередная душа. Ему – частица твоего растущего могущества. Так?

– Так.

– Но демоны не могут существовать в мире живых в своей истинной форме, – Саманья подалась вперед, будто готовая к схватке черная пантера.

– Не могут, – согласилась Морриган. – Но перед собой я вижу именно демона. А своим глазам я привыкла доверять.

Она обошла фомора по кругу. Тот, кажется, был совсем не против столь пристального внимания к своей персоне. Нападать Морриган не спешила, боялась попросту не справиться – сила в демоне била через край. Однако что-то ее сдерживало, не давало выплеснуться наружу едкой полуночной кислотой.

В зеркало, в котором отражался «Самеди», Морриган прошептала: «Issia eliss». И замерла.

Хотела бы она сказать, что в отражении был человек… но нет, скорей то, что от него осталось. Тонкая оболочка кожи, покрывающая многократно сломанные кости – как на теле, так и на лице. Из носителя, сосуда, что ему достался, демон вылепил человека, наиболее похожего на Барона Самеди с картин, зарисовок и древних свитков.

– А где остальное? – неестественно ровным, почти механическим тоном спросила Морриган.

Демон довольно ощерился.

– Я поглотил. Колдун хотел все большего и все больше мне докучал.

– Ты захватил власть над ним. Над тем, кто призвал тебя в мир живых.

Такое под силу не каждому фомору.

– О, не делай из меня злодея, ведьмочка. Всякий раз, поглощая часть него, я спрашивал, согласен ли он на подобный обмен. И всякий раз он отвечал «да». Я взял его печень, желудок и почки и заполнил пустоты своей силой. Он перестал испытывать боль и раздражающие человеческие потребности. Овладел магией, которую до него не знал ни один из веретников. Но мы с ним были очень похожи. Ни я, ни он не умели вовремя остановиться. Ни я, ни он не умели довольствоваться малым. Он и не заметил, как от него почти ничего не осталось. Последним я попросил сердце, и, когда поглотил его, он все еще жил. Я не мог видеть его, ведь мы давно стали единым целым, но когда он говорил «да», он, кажется, улыбался. Зачем ему слабое, нежное сердце, если я дарую ему бессмертие?

– Бессмертие? – прохрипел Кофи.

– Он поглотил его душу, – выплюнула Саманья.