«В моей крови яд!»

Она попыталась нащупать амулет зова. Надо вызвать целителей из Церкви Дану. Говорят, они помогают всем. Но что-то было не так с ее руками и ногами – казалось, Уна перестала ими владеть.

Последнее, что угасающим сознанием видела Уна – резко проступившие под кожей и ставшие зелеными вены на запястьях.

Глава 6

Барон Самеди

Рассчитывать исключительно на Дэмьена и боевых колдунов Дома О'Флаэрти Морриган, конечно, не собиралась. Пусть своим хладнокровием Доминик и походил на кота, у которого в запасе еще девять жизней, он должен как можно дольше оставаться в живых. Потому после короткой передышки она вернулась к делу, а именно – к зеркалу Дома Овенга.

Если учесть раскиданные по всей Ирландии портал-зеркала, неудивительно, что Высокое Собрание выбрало именно зеркала средством связи. Теневой зеркалице Дома О'Флаэрти это очень даже на руку.

Морриган зажгла свечу и поднесла к глазам полуночный осколок истины. В оставленных миром теней знаках она прочла слабый след полуночных чар. Фыркнула: присутствующие на заседании знали, что без них не обошлось. Но в насланных на Грэйнн и ее охрану чарах Морриган не видела отголоска самого мира мертвых. Выходит, тени за спинами охранников были самыми обычными? И ни о какой веретнической магии или магии хаоса, то есть о вызове демонов, речи не шло?

Значит, все-таки вуду?

Но там, в складках Вуали, было что-то еще… Морриган зачерпнула из внутреннего источника еще силы, заставляя огонек свечи разгореться ярче, разгоняя сумрак мира теней. Он являл ей странное… Не знаки – образы. Неясные, словно замыленные лица лежащих рядом людей. Морриган опалила зеркало огнем свечи, но успела лишь увидеть, как безвольно падает чья-то рука. Как кто-то… умирает.

Навеянное силой мира теней видение погасло. Морриган долго вглядывалась в Вуаль, но больше ничего не обнаружила. Нехотя потушила свечу. Самое время навестить главного специалиста Дома О'Флаэрти по вудуистским практикам.

Если бы Морриган получала фунт всякий раз, когда заставала Ганджу в подвале, она, может, и не обогатилась бы, но на новые шпильки точно бы заработала. Сегодня компанию бокору составила только Саманья. Смуглокожая красавица-мамбо стояла в центре комнаты, у митана[2], и, прикрыв глаза, монотонно говорила на незнакомом Морриган языке. Гаитянском креольском? Африкаанс? Ганджу меланхолично раскуривал трубку и изредка поправлял дочь, когда та сбивалась.

Услышав шаги, Саманья резко замолчала. Морриган не имела ничего против – в свои ритуалы посвящать посторонних и она не спешила.

О произошедшем на заседании Ганджу, разумеется, уже знал.

– То, что смерть Грэйнн – дело рук жреца вуду, надо еще доказать, – сказал он хриплым глубоким голосом. – Но выглядит очень похоже. Умелый бокор…

– Вроде вас.