У Доминика научилась, что ли? Клио не оставила себе времени на сомнения и безнадежные попытки подобрать верные слова, последовав примеру Веды.

Набрала в легкие воздуха и выпалила на одном дыхании:

– Наш отец убил маму.

Сказать остальное было не намного легче. Клио выталкивала слова через ставшее узким горло, где они едва помещались. Чем дольше она говорила, тем больше стекленели глаза сестры.

– Вот почему мама никогда о нем не упоминала. Не хотела… Ты понимаешь? Он не просто предал ее, как мы думали. Он ее убил.

Видеть изменившееся лицо Морриган было невыносимо. Сестра отбросила газету в сторону и молча вышла из кухни.

В гостиной послышался голос Дэмьена:

– Мне жаль.

– Мне не нужна твоя жалость, – отрезала невидимая Морриган.

Спустя несколько мгновений Дэмьен вошел на кухню.

– Ты слышал? – тихо спросила Клио.

Ей почему-то стало неловко. Хотя говорят ведь: «Родителей не выбирают».

– Обостренный берксерский слух, – извиняюще улыбнулся он. – Хочешь поговорить?

– Если честно, не очень, – призналась Клио.

Они молча сидели друг напротив друга. Не выдержав, она подошла к окну. Вглядываясь вдаль, ничего не видя от набегающих слез.

Как же непрочны порой семейные узы. Наивная… она уже успела нарисовать чудесную картину о том, как находит отца. Правда, что будет дальше, не получалось представить даже в фантазиях. Нормальной семьей они все равно не стали бы. Холод и Ветер… Киан бросил дочерей и избегал их все это время.

Теперь причина ясна, но… легче не стало.

Клио вспоминала свою тихую ярость, когда поняла, что ей навеки придется остаться в безумном проклятом городе, полном полуночных колдунов.

«Я ошибалась, это не Пропасть проклята. Кажется, все-таки прокляты мы».

Эпилог

Он мертв.

Леон Колдуэлл, ее создатель, мертв.

Нет. Такого не может быть. Такое не должно было случиться.

Анаконда замерла в тени, наблюдая, как из дома, который она так отчаянно мечтала назвать однажды своим, выносили тело Леона. Внутри медленно поднималась волна обжигающей ненависти. Вырвавшись наружу, она сметет этот треклятый город, сожжет его дотла.

Но нет, Леон бы так не сделал, не позволил бы чувствам взять верх. Он всегда был спокоен, хладнокровен… и она, королева змей, должна остаться таковой.

Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Осталось лишь выяснить, кому именно нужно мстить. Анаконда кусала губы, лихорадочно размышляя, вонзая ногти в ладони вновь и вновь. Наверняка виновата она, волчица в овечьей шкуре, ведьма, притворившаяся танцовщицей. После того, как черноглазая показала свое истинное лицо, Леон рвал и метал, а в клубе воцарился хаос.

Тогда же Анаконда его и потеряла.