Уж точно не своей фамилии.

Короткие переглядывания и снова – шепотки. Кто-то слышал о ее матери, кто-то успел услышать и о самой Морриган. Например, что убийца Агнес Фитцджеральд все же был пойман и убит ее собственными руками. И пускай доказательств не было (не считать же таковыми зеркальные осколки), Пропасть полнилась слухами, насыщалась ими, как комары – кровью.

– Регентский совет хочет знать, как вы сумели заставить немертвую стражу снова стать мертвой, – хорошо поставленным голосом проговорила Ханна Маалон.

– Всего лишь отправила демонов, заменяющих куклам Агнес Фитцджеральд души, обратно в мир теней.

– И кто дал вам такое право? – спросила худая брюнетка с живой мимикой и нервным лицом.

– А вы кто такая? – поинтересовалась Морриган.

Дэмьен за ее спиной закашлялся, Доминик бросил неодобрительный взгляд. Морриган лишь пожала плечами. Раз уж она взялась за это дело, в Пропасти может быть только один король – Доминик. А значит, все остальные – не более чем претенденты.

– Грэйнн Овенга, – выпалила брюнетка. Совсем, надо сказать, не высокомерно.

Дом Овенга, Дом Овенга… До него добраться Морриган еще не успела – предпочла сконцентрироваться на отказниках.

– Слушайте, вы же видите, что происходит с немертвой стражей теперь, когда заклятье Агнес Фитцджеральд рассеивается. Для тех, кто слеп, есть подсказка из двух слов: «Ничего хорошего».

– Мы успешно усмиряли их, – сухо отозвалась леди Маалон.

– Не всех.

Перед глазами возникла сцена боя между взбесившейся немертвой стражей, колдунами и Дэмьеном. Почти незнакомым из-за пылающих алым глаз и нечеловечески сильным берсерком.

– Мы скрепили разорванные звенья заклинания.

– Видела. Я зеркалица, к слову. Если кто не знал. Так вот звенья ваши рвутся, чары слабеют – силы в вас куда меньше, чем в Агнес Фитцджеральд. А демоны в телах стражи, лишенные возможности вырваться на свободу, запертые в мире живых, могут наворотить такого… Живые для них, как для большинства из вас, – мертвые. Пугающие чужаки.

– Пытаешься убедить нас в том, что ты, охотница, беспокоилась о порядках в городе, жительницей которого стала совсем недавно? – насмешливо спросил седовласый О'Райли.

Что-то неприятное было в его обрюзгшем лице. Не сами черты – застывшее в глазах выражение.

Морриган послала Доминику красноречивый взгляд. Своей цели он добился. Проникнувшись театральной атмосферой Пропасти, сегодня она облачилась в платье из рубинового атласа с двумя высокими разрезами, из которых выглядывали доходящие до бедер ботфорты. Именно в нем, а не в белоснежном костюме, она предстала перед регентским советом. Однако лорды Пропасти, благодаря разнесшимся слухам, и без того знали, кто находится перед ними.

Охотница. Угроза.