Но часа через два их начало ""рубить"" - ну, это когда идти тяжело, глаза закрываются, ноги заплетаются и дико хочется спать. И только наш вожак, как огурчик свеженький, легко топал, иногда оглядываясь на отстающих и улыбаясь уголком своих порочных (ну как ещё назвать, если только на них и смотрю!) губ!

Им было плоховато, поэтому вряд ли кто-то обратил внимание на тот факт, что я ускорилась, догнала Морозова и заговорила с ним:

- Слышишь, Морозов, признавайся, ты знал, что с ними будет, когда мы уйдем?

Он сделал вид, что не понимает, о чем я:

- А что с ними не так?"

"Меня немножко мучила совесть из-за какой-то необъяснимой солидарности с нашей компанией, но они ведь тоже хороши - обо мне же никто не побеспокоился и за водой тоже никто не пошёл из них!

- То есть ты не видишь, да?

- Устали - это да. Но, в целом, идут вполне в темпе.

- И тебя ничего не смущает?

- Смущает немного.

- Что именно?

Во-о-от, сейчас он скажет о том, что они нажрались без нас... но:

- Ты меня смущаешь, - сказал так просто и обыденно, как будто имел в виду, что скоро солнце начнет садиться за горизонт, а совсем не то, что думает обо мне!

- Что? - я даже остановилась на несколько секунд, но так как он не уменьшил скорость, вынуждена была чуть ли не бегом догонять.

Он с улыбкой посмотрел на меня сбоку:

- Ты же не отстанешь теперь?

- Естественно, нет. Чего это я тебя смущаю?

Он немного помолчал и вдруг выдал:

- Я тебя поцеловал? Поцеловал. Вот никак не дождусь, когда ты уже из лягушки в принцессу начнешь превращаться?

10.

Удивительно противоречивое впечатление на меня производила эта женщина! Выводила из себя своими подначиваниями и шутками.

И, с одной стороны,  была не в моем обычном вкусе, чаще всего мне нравился совершенно другой типаж - жена бывшая и большинство девушек, с которыми встречался, были высокими, худосочными, с длинными белокурыми локонами. Но, с другой стороны, что такое типаж, если есть какая-то необъяснимая химия, заставляющая искать ее глазами, оборачиваясь, чтобы посмотреть на моих подопечных? Что если вдруг очередной поход, такой же, каких было много в моей, немного поднадоевшей, работе, вдруг стал приносить удовольствие?

Мне нравилось личико-сердечко, черные выгнутые дугой бровки, розовые губки... Мне нравилось полное отсуствие кометики. Какая косметика в походе, подумают многие? И будут не правы. Юлия, например, имела полноценный бевой раскрас.

А еще... да, мне, без шуток, нравилась эта ее колючесть. Нравилось сопротивление и недоступность, чувство юмора и непосредственность, и тот факт, что ей, оказывается, тридцать пять! А я думал, лет двадцать девять!

... Она долго молчала. Я уж решил, что зря ее лягушкой обозвал - обиделась.