И я смущенно дернула в ответ уголком рта, чтобы скрыть волнение и беспокойство.

– Читать за едой вредно, – брякнула я, остановившись у его стола.

Вот и все, на что хватило моей фантазии. Браво! Первый приз за красноречие!

– Я знаю, – усмехнулся парень, отодвигая бутерброд.

Он продолжал смотреть на меня, не говоря ни слова. Так потрясающе неловко мне не было… ну не знаю… с детства? С того самого дня, когда мама обнаружила, что новые наряды для моей Барби пошиты из ее блузки, из дорогущих штор в гостиной и из французской скатерти, подаренной покойной бабушкой.

– Мне хотелось, – наконец сказал он, – чтобы перерыв был максимально заполнен и полезен для учебы.

– О! – Мне пришлось нервно хихикнуть, чтобы не взорваться от напряжения. – Вот как, прикольно. – Я повернула голову, проверяя, не наблюдает ли кто-то за нами со стороны. – Значит, ты никогда не расслабляешься?

– Почему же? – Женя снова взъерошил волосы. – Вчера вот расслаблялся на твоей вечеринке. – Парень убрал рюкзак с соседнего стула. – Сядешь? – предложил он.

– Да, спасибо! – Я повесила сумку на спинку, робко опустилась на стул и сцепила руки в замок.

Под его внимательным взглядом у меня отлично получалось чувствовать себя беспомощной букашкой, которую рассматривают под огромным микроскопом. – Любишь вечеринки?

– Смотря какие. – Осторожный взмах его длинных ресниц заставил меня глубоко вдохнуть. – Последняя вечеринка, на которой я был, не считая вчерашней, это вечеринка книжного клуба в университетской библиотеке.

– В библиотеке? – удивилась я.

– Да! – серьезно кивнул Женя.

– Предположу, что на ней не было танцев до упаду, пива рекой и сигаретного дыма?

– Даже ни одной книги не скурили, – заверил он.

И я рассмеялась. О-бал-деть! Я расхохоталась едва ли не на всю столовую! А ведь минуту назад мне очень не хотелось, чтобы хоть кто-то заметил меня в компании этого аутсайдера…

Наверное, это нервное.

– Кстати, – с рваным вздохом я втянула в легкие побольше воздуха, – как твое лицо?

Вгляделась в то место, где виднелся совсем небольшой синячок на челюсти.

– Ерунда, – рассмеялся Женя, – до свадьбы заживет… – Выпрямился, кашлянул и снова серьезно уставился на меня: – А ты как?

– А что я?

– Твоя мама вчера…

– А, это.

 – Мне пришлось облизнуть губы. – Ну… В общем, она не в восторге. Теперь будет закручивать гайки.

– Зато было весело! – неуверенно улыбнулся он. – Да?

От его улыбки мое сердце болезненно сжалось.

– В общем, да, – согласилась я, – если не считать разбитый сервиз, загаженный бассейн, убитый газон и блевотину в кресле.