"

"– Ты же обещала сдать все долги! На этом условии тебя восстановили в прошлый раз!

– Да, – замялась я. – Там были какие-то зачеты, но я так и не нашла преподавателя…

– А курсовая? Курсовая, Лена!

– Я пыталась ее сдать…

Точнее, мне сделали ее в какой-то подворотне за три сотни баксов, но препод сказал, что я уже третья, кто приносит именно эту работу. Мне стало стыдно переделывать ее и идти снова. Конечно, я понимала, что оно само собой не рассосется, но…

– Если ты не закроешь долги и не сдашь сессию, тебя отчислят! Ты хоть понимаешь это?

– Понимаю. – Я откашлялась и выпрямилась.

 – Ну и пусть отчисляют, что теперь?

– Ты в своем уме?!

– Не ори на меня, пап!

– Все, Елена, мое терпение только что лопнуло! Ты никого не уважаешь, никого не любишь, тебе плевать на учебу, на свое будущее, на свою семью! Ты даже о здоровье матери подумать не хочешь, когда устраиваешь ей такие встряски!

«А ты о ней думал, когда лапал мою подругу?» – эти слова так и остались непроизнесенными, потому что я до боли закусила губу.

– В общем, так, вечером мы еще раз обговорим это с мамой, но уже сейчас я могу твердо сказать, что больше помогать тебе мы не будем.

Никакого Лондона, никаких денег и никаких поблажек, пока ты не разберешься с учебой! Твою карточку я блокирую, и закрывать глаза на твои выходки мы больше не намерены! Все!

Я не поверила своим ушам, когда соединение вдруг оборвалось.

Так со мной отец еще никогда не разговаривал. С Ромой – да. Было. Но мне и в голову не приходило, что он может повысить голос и на меня.

Не зная, как реагировать, и размышляя о том, стоит ли поделиться с девочками новостями об этом разговоре, я медленно побрела в аудиторию.

– О, явление Христа народу! – гневно взвизгнула Стервелла, едва я переступила порог кабинета.

Молча войти и просочиться на свое место не вышло, поэтому я замерла на месте, ожидая, до чего еще опустится нервная преподавательница, не чуравшаяся взяток за отметки в зачетке и регулярно позволявшая себе отпускать унизительные, порой даже злые комментарии в отношении студентов.

– Здравствуйте, – устало выдохнула я, повернувшись к ней полубоком.

Стервелла взглянула на меня поверх очков и хищно ухмыльнулась:

– Чем обязаны, Гаевская?

Надо же – она помнила мою фамилию! А вот я даже под прицелом автомата не вспомнила бы ее фамилию.

– Простите за опоздание, – произнесла я дежурную фразу, которую говорили себе под нос все опоздуны, когда нарывались на преподавательский гнев. – Больше так не буду.

– Я спрашиваю, Гаевская, с чего это вдруг вы решили почтить нас своим присутствием?!

– Я… Э… – Аудитория застыла в немом ужасе. – Можно я уже пройду на свое место?

– Вон! – взревела Стервелла, указывая на дверь.