Нужно искать другие подходы, чтобы их контролировать. Будь моя воля, каждый замешанный в деле об убийстве курил бы по пачке в день.

— В средней школе, — сказала Люси. — Нам тогда было по двенадцать лет.

— А… Так вы жили поблизости? Где?

— Грейстоунс.

Это рядом с Дублином. Городок небольшой, но довольно населенный. Значит, Люси и Ашлин дружили, потому что нравились друг другу, а не потому что больше было не с кем.

— А какой Ашлин была в детстве? — продолжал Стив. — Если бы надо было описать ее одним словом?

Люси задумалась, по лицу ее опять скользнула тень нежности.

— Застенчивая. Очень застенчивая. Это, может, было не самой основной ее чертой, но тогда заслоняло почти все остальные.

— Для застенчивости имелась какая-то причина? Или это было свойство характера?

— Отчасти характер, отчасти возраст. Но в первую очередь, думаю, из-за матери.

— А какой была ее мать?

Вот что я имела в виду, говоря, что Стив умеет работать со свидетелем. То, как он подался вперед, то, как кивал головой, то, каким тоном говорил, — даже я готова поверить, что интерес у него не формальный, а личный и очень искренний.

— Она была не в себе, — ответила Люси. — Миссис Мюррей, понятно, а не Аш. У нее по-настоящему было не все в порядке с головой. Ей бы на терапию или таблетки попринимать. А может, и то и другое.

— А что с ней случилось?

— Аш рассказывала, что когда-то, еще до того, как мы познакомились, ее мать была здорова. Но когда Аш должно было исполниться десять, от них ушел отец.

Мы вроде бы удалились от убийства, от тайн и от того, что она там скрывает, так что Люси могла бы расслабиться, но нет, пальцы по-прежнему стискивают сигарету, а ступни так крепко уперты в заляпанный краской пол, что можно подумать, она в любую секунду готова сорваться с места и сбежать.

— Они так и не узнали, почему он ушел. Он ничего не сказал. Просто… исчез.

— И это сломило миссис Мюррей?"

"— Да, она так и не оправилась. Начала скатываться вниз и не смогла остановиться. Аш говорила, что это от стыда. Миссис Мюррей считала, что она сама во всем виновата. — Люси скривила рот, не выпуская сигарету из губ, но на этот раз в ее лице не было и тени нежности. — Вы же знаете это поколение. Женщина всегда и во всем виновата. А если не виновата, значит, молилась недостаточно истово. Мама Аш просто изъяла себя из жизни. Отдалилась ото всех. Она ходила в магазин и к мессе, но не более. Словом, к тому времени, когда мы познакомились, Аш уже два года как сидела дома, в компании своей мамаши и телевизора. Братьев и сестер у нее не было. Я не любила ходить к ним, от одного вида ее мамаши меня просто в дрожь бросало. И я слышала, как она плачет у себя в комнате, а то встанет посреди кухни и смотрит в пустую тарелку, пока у нее на плите что-то подгорает.