Даже развлекалась, гадая, что в первую очередь он извлечет — отеческую мудрость, лояльность отделу, беседу по душам, чувство вины, взятку или угрозы. Я понадеялась, что у Стива нет особых планов на вечер, потому что прежде, чем до шефа дойдет, что все его усилия псу под хвост, времени угробится немало. И еще я пыталась решить, стоит ли сообщить, что уже поздно, и насладиться потрясением на его физиономии, или уж пусть узнает все сам вместе с остальными, когда выйдет «Курьер»."

"Шеф развернулся к столу и поднял телефонную трубку. Пальцы неуклюже и жестко тыкали в кнопки. Когда на другом конце ответили, он сказал:

— Маккэнн, зайди ко мне в кабинет. — И повесил трубку. Взгляд его скользнул по нашим лицам. — Можете остаться. Если будете вести себя соответственно. Станете встревать — выгоню.

И снова отвернулся к окну, за которым не было ничего, кроме черноты.

Мы со Стивом переглянулись. У Стива лицо будто заострилось. Он весь был воплощением настороженности. Он не понимал, к чему все идет, и происходящее ему не нравилось. Как, впрочем, и мне. Мы обменялись незаметными кивками: приготовься. И замерли в ожидании, слушая слабое шипение радиаторов, тяжелое дыхание О’Келли.

Стук в дверь нарушил тишину.

— Войдите, — сказал О’Келли, поворачиваясь на своем кресле, и Маккэнн возник в проеме: мятый пиджак, запавшие глаза.

Два взгляда, один на шефа, другой на нас, — и он все понял. Плечи тут же расправились, он был готов принять бой.

— Моран, уступи стул Маккэнну.

Мы со Стивом оба встали и отошли к стене.

Секунду казалось, что Маккэнн так и останется стоять, но затем он выбрал стул подальше от нас и сел. Ноги расставлены, подбородок вперед.

О’Келли сказал:

— Ты должен был все мне рассказать.

Быстрый румянец залил щеки Маккэнна. Он открыл рот, чтобы вывалить поток причин, объяснений, оправданий, чего угодно. И закрыл.

— Сколько лет я твой шеф?

Мгновение спустя Маккэнн ответил:

— Одиннадцать.

— Жалобы есть?

Маккэнн покачал головой.

— Мне случалось прикрывать тебя? Или я бросал тебя псам, когда дела принимали скверный оборот?

— Прикрывал. Всегда.

О’Келли кивнул.

— Когда штатский напортачит, он пытается скрыть это от своего начальства. Детектив, если с ним случится беда, идет прямиком к шефу.

Маккэнн не мог поднять на О’Келли взгляд. Лицо его пылало.

— Я должен был. Сразу. Я знаю.

О’Келли молчал.

— Я сожалею.

— Ладно. — Шеф коротко кивнул, и этот кивок означал: на этот раз сниму тебя с крючка, но больше не делай глупостей. — Но теперь-то мы поговорим. Я хочу знать, что, ко всем чертям и архангелам, здесь происходило. Эти двое, — он дернул подбородком в нашу сторону, — болтают тут, что ты из-за юбки с катушек слетел. Ашлин Мюррей хотела тебя отыметь, ты думал своим хером, и все теперь в дерьме.