— Ничего конкретного я не знаю. Никто не стал бы заводить такие разговоры рядом со мной.

— Бреслин говорил…

Бреслин говорил, что Стив, конечно, слышал все детали и, уж конечно, рассказал бы, будь он на моей стороне. Бреслин много чего говорил. И я заткнулась.

Но Стив все понял.

— Все знают, что я попал в отдел только потому, что ты замолвила за меня слово. Мы напарники. Никто не станет проверять, насколько мы преданы друг другу. Мозги-то у них есть.

От этих слов мне стало тепло, почти жарко, почти больно.

— Да, — сказала я. — Есть.

— Но из того, что я зацепил, вроде как Роше.

— А что насчет того фотошопа, где моя голова из манды вылазит?

— Ну это точно Роше.

— Ну да. Ладно. — Я смотрела на облака, окрашенные городскими огнями в чудной серо-золотистый оттенок. — А все остальное? Я не имею в виду мелочь. Настоящие пакости.

— Никто мне о таком не стал бы рассказывать. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то еще этим занимался.

— Ты мне никогда об этом не говорил.

Уголок его рта дернулся в усмешке:

— Да потому что ты бы не стала слушать.

Стив с его драгоценной гангстерской версией. Все раздувал ее, накручивал, махал руками, чтобы привлечь мое внимание. А я подозревала, что все это ради того, чтобы я не портила ему репутацию в отделе. Он же считал, если версия сложится, то я наконец перестану твердить себе, что и все это дело, и весь этот отдел — один большой заговор с целью избавиться от меня. Господи, даже и не разберешь, кто из нас больший кретин.

— Ха, — сказала я.

Воздух пах свежестью и беспокойством, и вокруг все эти уютные заведения, в которых можно чудно провести вечер — все манят уютными огнями из распахнутых дверей.

— Ты только посмотри.

— Что?"

"— Мне так жаль, что я все упустила. Все.

Стив промолчал.

— Нам надо поговорить с шефом, — сказала я.

18

Мы со Стивом снова направлялись в кабинет шефа. Дверь за нами закрылась, и нас обволокла тишина, мы будто очутились за тысячи миль от нашего отдела. Вокруг сплошь барахло и хлам. Паучник, кубки за соревнования по гольфу, фотографии в рамках, стопки никому не нужных папок и явно недавно появившийся тут снежный шар, придавивший кипу бумаг на столе, — подарок от внука, наверное. И посреди всего этого — О’Келли, снявший очки для чтения, чтобы получше рассмотреть нас.

— Здесь был Бреслин. Говорит, вы зашли в тупик с делом Ашлин Мюррей. Так что притормозите и надейтесь, что в будущем, может, повезет больше.

Держался он неприветливо, но от выволочки воздержался — старания Бреслина, похвалившего нас за усердие. На долю секунды я почти поверила, что все так и есть, а остальное — плод нашего воображения. Но тут же ярость обожгла меня изнутри.

Шеф молча глядел на нас.

— Ашлин Мюррей убил Маккэнн.

Ни один мускул не дрогнул на лице О’Келли.

— Садитесь, — сказал он.