Если бы дошло до развода, Мак не желал давать своей жене ничего, что может нарыть любой частный детектив."

"Все сходилось. Конечно, сходилось. И история Маккэнна, и Рори, и Люси. Все три истории. Жужжали огромными шершнями, медленно кружили под потолком. Хотелось выхватить пистолет и разнести их на мелкие кусочки, превратить в облачка черной пыли, медленно опадающие и исчезающие в воздухе.

— И когда он все это тебе рассказал?

— Он позвонил мне, едва его жена легла спать. Если честно, раньше он и говорить-то толком не смог бы. Ни пока шел домой, ни пока сидел на диване рядом с женой, перед телевизором. Позвонил, как только собрался с силами.

— И ты ему поверил.

Бреслин резко повернулся ко мне:

— Да, Конвей, да. Я верю ему. Частично из-за такого пустяка, что зовется дружбой, но для тебя это слово пустой звук. Он мой напарник. Если я обнаружу его рядом с мертвым телом, а в руках он будет держать дымящийся пистолет, моя первая мысль — его подставили. Но в основном, потому что я знаю Мака. Много-много лет знаю. Тебе очень повезет, если у тебя будет напарник, которого ты будешь знать так же хорошо, как я знаю Мака. И он, мать твою, просто не мог сделать этого.

На секунду мои глаза встретились с глазами Стива. Трудно сказать, верил ли сам Бреслин во всю эту херню, или он себя убедил в ней, потому что хотелось быть благородным рыцарем, что со своим напарником и в радости и в горе. Вероятно, второе ближе к истине, а это значит, что он и дальше будет держаться своей версии. Ты можешь разрушить веру, если приведешь достаточно фактов, опровергающих ее. Но нельзя поколебать то, что держится лишь на твоем представлении о самом себе. Даже если показать Бреслину видеозапись, на которой Маккэнн разносит Ашлин череп, этот благородный рыцарь уж как-нибудь сумел бы и тут не поверить.

— Вы, двое, понимаете это? Дошло до ваших тупых голов?

— Дошло. И тогда ты позвонил в Стонибаттер.

— Да, это был я. И кстати, Маккэнн знал, что я собираюсь позвонить, и согласился. Как только первый шок миновал, он снова начал думать как полицейский. Потому что он им является. Полицейским. А не убийцей.

— А зачем ты ждал до пяти утра? Если Маккэнн позвонил тебе, как только его жена уснула, скажем в полночь? Зачем ждать еще пять часов?

Бреслин вздохнул и поднял руки:

— Ладно. Ты меня поймала. Молодец. Я хотел быть на месте, когда дело спустят в наш отдел. Естественно, Маккэнн не собирался приближаться к расследованию, иначе бы все рухнуло.

— Достойно, — похвалила я. — Все глубоко впечатлены.

Бреслин бросил на меня злобный взгляд и не потрудился ответить.

— Но мы понимали, что мне стоит присматривать за расследованием. Чтобы не пропустить момент, когда Маккэнну придется сделать шаг вперед.