— На ужин?

— Сначала на ужин, а потом и на завтрак, обед… — не стал отпираться он, проведя пальцами по моей груди, затем спустившись по животу к трусикам. И отодвинув кружевную ткань, осторожно коснулся сокровенного. Я глубоко вздохнула, опьянённая его прикосновением и теми чувствами, что испытывала к конкретно этому мужчине. Хотела ли я когда-нибудь ещё так сильно, как его? Нет, конечно же. Потянулась, чтобы тоже иметь возможность коснуться его, запустить руки под футболку, а то и вовсе снять её за ненадобностью. Но мой любимый знаком попросил лежать, воспринимая его ласки, прикосновения.

— Саш… — против воли вырвалось у меня в тот момент, когда мужчина скользнул к моим ногам, чтобы снова продолжить эту сладкую пытку. Но на сей раз мои кружева, как и шорты, показались лишними.

— Женька, моя хорошая, самая лучшая! — прохрипел мой мужчина (назвать парнем язык не повернулся), — ты даже не представляешь, как хочу тебя! — его пальцы раздвинули складочки, скользнув внутрь.

Я замерла, позабыв, что кроме нас двоих, вокруг существует ещё множество людей. Здесь и сейчас весь мой мир сосредоточился на этом мужчине, самом желанном и любимом.

— Женя… — прошептал он, встретив преграду, а я покраснела, как самая настоящая школьница.

— Ты удивлён?

Но ответа я так и не дождалась, потому что именно в этот момент мой милый стал покрывать поцелуями внутреннюю часть моих бёдер, словно девственность послужила сигналом к продолжению наших ласк. Мужчина до конца остаётся собственником, а убедившись в отсутствие у меня интимных контактов с кем-то ещё, Саша усилил натиск, словно только и ждал подтверждения моей невинности.

Я закрыла глаза, теряясь и растворяясь в этих ощущениях. Вцепившись пальцами в шелковое бельё, кусала губы, сдерживая стоны, то и дело грозящие сорваться с губ.

И вдруг всё прекратилось.

— Прости, — произнёс он, с трудом отстраняясь. — Не будем, не сейчас.

Краска стыда залила моё лицо, и стало так неуютно, словно сейчас мной пренебрегли. Хотя, конечно же, всё было несколько иначе, но, поди, разбери их, эти чувства. Одинокая слезинка выкатилась из правого глаза. Я попыталась сдвинуть ноги, чтобы вернуть всю свою одежду, а потом постараться привести себя в порядок.

— Прости меня, — резкое, почти неуловимое движение, и вот уже сам Морозов навис надо мной рассматривая.

— Я не сержусь, что ты! — как можно беспечнее постаралась ответить, а вот улыбка точно не получилась.

— Жень, — он словно не слышал моих слов, продолжая вглядываться в мои глаза, — наш первый раз будет только нашим. Без всего этого антуража там, за стенами дома.