В чем-то обвинить не может, сделать тоже сейчас ничего не может.

— И все же крайне занимательно, почему волк-оборотень не пытался вас убить? — следователь заложил руки за спину и расхаживал по кабинету. Каждый его шаг отдавался в наших мозгах. Он был хорош в своём деле, надо признать. Возможно, если бы с нами заранее не поговорил куратор и нас не подготовил, то мы бы все же отправились в кабинет следователя в антимагических наручниках, как минимум. И уже там бы ожидали наших адвокатов.

— Это как раз логично, — вступил в разговор ректор. — Оборотни с неплохим потенциалом. Как раз пришли сами к ритуалу изъятия оборотнической силы.

— И наш покойный убийца совсем не боялся скорой подмоги? — Кроувиль развернулся к Рарониуму Эрсо Броуту.

— Как он мог знать, что мы уже послали вестника, выйдя только из-под купола мастера Эмольсина? — Вольгран сделал упор на сроке послания вестника.

— Не мог, согласен. Но должен был предположить, что вы могли это сделать, — теперь всё внимание было сосредоточено на моём одногруппнике.

— Потому и мёртв, что не побоялся этого, — изрядно злой Бронс, выпил одним глотком свой взвар, ранее принесённый секретарём ректора.

— После ритуала изъятия убийца был немного неадекватен, — заговорил один из следователей, что сидел справа от стола ректора Академии. — И под чувством скорой лёгкой добычи в виде двух адептов, мог быть полностью уверен, что у него более чем достаточно времени. Это логично. Но, все же, то, что вы смогли так долго отбиваться от опасного, зрелого, сильного оборотня, накачавшегося ещё и дополнительной силой — небывалая удача, которая вызывает вопросы с нашей стороны.

— Мы понимаем. Но вы нас уже проверили и на артефакте правды, — я прибегла к главному аргументу. Перед самым началом допроса, нас с Вольграном заставили пройти через данный артефакт. Если бы мы соврали, то все присутствующие об этом знали бы уже. Да, есть способы обмануть и его, но это крайне сложно и явно двум адептам это невозможно. По правде говоря, я даже не знаю, как это можно сделать. Я в курсе того, что это осуществимо, но не имею представления каким образом. Полагаю, что Воль тоже."

"— Да, верно. Но стандартные процедуры опроса, — как Кроувиль красиво заменил слово “допрос”, — никто не отменял.

— Остались ли у вас, уважаемые следователи, ещё вопросы к адептам? Или они уже могут отправляться на пары и навёрстывать пропущенное? — ректор построил сейчас своё обращение таким образом, что следователи не могли отрицательно на него ответить. Это повлекло бы последствия. Ведь обвинения нам никто не предъявил, подозрений мы никаких не вызвали, хотя здесь я не была столь уверена, после того, что нами заинтересовался Кроувиль из-за наших познаний и умений. И более держать они нас не могут.