— Узнайте и доложите. — И вновь обратился к пострадавшему охраннику: — Какого хрена ты мчишься на переходе? На удостоверение надеешься?

— Никак нет. Просто его раньше…

— Дальше.

— Ну, я вышел, а он лежал, как мертвый. Я подумал, что его надо в больницу.

— С места происшествия решил слинять, чтобы личное дело не марать?

Телохранитель опустил голову.

— Продолжай.

— Я посадил его в машину…

— Сзади?

— Ну да.

— Дурак! Сам подставился. Кто же сажает случайных попутчиков у себя за спиной? Только рядом, только под ремень безопасности, чтобы сковать, чтобы маневра его лишить.

— Так он же, типа, раненый был.

— А потом тот раненый тебя…

— Так точно. Схватил за горло и ткнул в спину шило.

— Покажи как. Ей, кто-нибудь, помогите ему!

К телохранителю подошел его коллега, присел на корточки, изображая водителя, и даже руки к воображаемому рулю протянул. Петруха подался вперед, обхватил его сгибом локтя поперек шеи, приставил к спине авторучку.

— Так?

— Да.

Расклад был понятен. Оказать сопротивление Петруха не мог.

Он мог только умереть. Бесславно.

— Как он выглядел?

— Ну такой, среднего роста, среднего телосложения, лицо чуть вытянутое, глаза… Там темно было.

— Дайте сюда фоторобот, — приказал Михаил Аркадьевич."

"Принесли фоторобот, над которым несколько часов трудились приглашенные из МУРа эксперты. На портрете был человек с глазами, ушами, носом, ртом, подбородком. Со всеми частями, которые, в совокупности, и составляют физиономию человека. Но в данном случае, соединенные воедино, эти фрагменты не составляли характерного лица.

Зацепиться не за что! Усредненный нос, никакие глаза, среднестатистические уши. Опознать по нему реального человека было невозможно. Наверное, такие фотороботы получаются, если европейца заставить вспомнить и описать лицо случайно встретившегося ему в ночной степи монгола.

— Ты что, ничего не помнишь?

— Помню.

— Тогда скажи, какой у него нос был? Курносый, римский, с горбинкой?

— Обычный. Там темно было…

— А голос?

— Нормальный.

— Низкий, высокий? Может, с хрипотцой? Или он заикался?

— Нет, самый обычный.

«Ерунда какая…»

— Что было дальше?

— Дальше он потребовал, чтобы я передал письмо. Я отказался, но он… — Телохранитель поежился от воспоминания о шиле.

— Понятно. О чем он еще говорил, что просил?

— Больше ничего, — соврал Петруха. Подставляться под своих приятелей он не хотел. Друзья-однополчане — это вам не начальство.

— Ладно, иди. Напиши подробный рапорт.