И вдруг обеспокоенно спросил:

— А это… это чего у вас?

Водитель напрягся… А что там может быть? Черт, а вдруг что-то… Он выбрался из машины, подошел вразвалочку.

— Ну, чего ты там увидел?

— Да вон же! — возбужденно показал дэпээсник. — Да ведь это же!..

Водитель наклонился. А дальше… Дальше произошло что-то непонятное. Что-то невозможное! Его шеи коснулись два электрода, по ним метнулась синяя молния и… всё. Темнота.

Дэпээсник легко закинул тело в багажник, ткнул ему в руку, прямо через рукав, иголку шприца-тюбика, захлопнул дверцу, сел за руль и поехал.

Когда начальник Службы безопасности очнулся, была уже ночь.

— Ты что, мент, творишь! — по инерции заорал он, пытаясь нащупать мобильный телефон, чтобы позвонить куда надо и урыть этого олуха по самую кокарду.

Но нащупать мобильный не получилось, потому что он не смог поднять даже руку. Он сидел на стуле, прикрученный к ножкам и спинке скотчем. Дэпээсник не прятал лицо, спокойно наблюдал за ним. Начальник Службы безопасности понял всё и сразу, потому не только в офисах штаны просиживал, а и на боевые ходил. Давно, но ходил! Амба! Пушной зверек!

— Я могу надеяться уйти отсюда? — всё же не удержался, спросил он.

— Конечно! — заверил его дэпээсник. — Всё расскажешь и пойдешь. Ножками. Оно мне надо…

Начальник Службы безопасности кивнул, хотя не поверил, потому что на лице похитителя не было маски.

— Врешь…

— Вру! — легко согласился похититель.

— Тогда зачем мне что-то рассказывать? Если один хрен…

— Потому что всё равно расскажешь. Ты же знаешь, ты же не мальчик, ты служил."

"Да, служил. И знал. Знал, как в боевых условиях потрошат взятых в плен языков. И как те вначале молчат, а потом не молчат.

— Ну что, будем говорить? Или… говорить чуть позже? — Лжедэпээсник вытянул из кармана какую-то бумагу. Билет на самолет. На завтра. — Канары… Хорошее место — море, пляжи, девушки, — вздохнул он. — Вчера позавидовал бы тебе. А сегодня нет. — И порвал билет в мелкие клочки. После чего достал кусачки. — Пальцы у тебя холеные, — сказал, оттопыривая в сторону от ладони его мизинец. — Хоть маникюр наводи. Давно ты службу не тянул, забурел. — Вложил мизинец в кусачки. Чуть сдавил. Не сильно, но так, что лопнула кожа и на бетон закапала кровь.

— Не надо, — сказал Начальник Службы безопасности.

Он понимал, что всё расскажет. Если не теперь, то через полчаса точно, но уже потеряв пальцы и самообладание, потому что будет выть, корчиться, пускать слюни, умолять о пощаде и заляпывать мокрым и вонючим штаны. Зачем умирать так… Так больно и неэстетично…

— О чем я должен тебе рассказать?

— О «Хозяине». Где он?

— Не знаю. Никто не знает.

Резидент не поверил. Не мог поверить. Не должен был.

Раздался хруст.