— Это так, — кивнул Сантьяга. — Но, судя по активности Курии, с инвестициями у нее все в порядке.

— Дело в нас?

— Я не исключаю такой возможности.

— Любопытно. — Повелитель Нави замер, на несколько секунд превратившись в безмолвную черную статую, затем поинтересовался: — Ты встречался с Никодимом?

— Старец Никодим давно умер, — напомнил Сантьяга. — Его место занял отец Алексей.

— Неважно. Ты был в Забытой пустыни?

— Нет.

— Почему?

— У меня нет доказательств, что Союз ортодоксов использует запрещенные нашим договором с Церковью приемы.

— Допроси какого-нибудь проповедника.

— Я не могу их трогать, — тонко улыбнулся комиссар. — Каждый из них имеет сан священнослужителя. А по нашему договору, если вы помните, священники неприкасаемы.

— Тебя это действительно останавливает?

— Заставляет быть осторожным.

— Ты сканировал проповедников?

— Двух.

— И что?

— Способности чуть выше, чем у обыкновенных челов. Да, их обучали некоторым приемам на основе магической техники, но полноценными магами я бы их не назвал.

— Значит, твои подозрения беспочвенны?

— Или настоящие маги-священники пока прячутся. — Сантьяга помолчал. — К сожалению, я смог добраться только до рядовых уличных проповедников. Встретиться с региональными лидерами, в Курии их называют кураторами, не удалось. Это тоже странно.

— Хорошо. — Князь повернулся к дверям, но остановился. — Договор с человской Церковью очень важен для нас, Сантьяга. Если твои аналитики предчувствуют, что Союз ортодоксов скоро проявит себя, то ты должен быть предельно осторожным и ждать. Я хочу, чтобы Тайный Город соблюдал свои обязательства до последней возможности.

* * *Офис корпорации «G—RU».

Санкт-Петербург, Васильевский остров,

18 сентября, четверг, 18:51.

Помещение не было большим, сто восемьдесят, максимум двести квадратных ярдов, но из-за необычайно высоких потолков, а главное, из-за скромности обстановки оно казалось огромным. Камин, сложенный из грубого серого камня, тяжелый письменный стол, навевающий мысль о готическом средневековье, выполненные в том же стиле книжный шкаф и кресло составляли основное убранство залы. Дальний от стола угол занимали несколько причудливых конструкций из бронзы, стену напротив украшал тонюсенький видеоэкран, прямо над которым устремлялся к потолку высокий, футов шести, черный деревянный крест, оплетенный виноградной лозой.

И никаких окон.

И никаких дверей.

Стены возвышались над деревянным полом не меньше, чем на двадцать футов, и увенчивались стеклянным куполом, который и был единственным, правда, очень большим, источником естественного света, окончательно придавая помещению мрачный облик каменного мешка.